Его инквизиторство ожидало меня, сидя за столом. От доспеха лорд уже успел избавиться и сейчас был облачен в штаны, рубаху, легкие сапоги и стеганый колет.

Но, кажется, только переодеться у него и вышло: сомневаюсь, что за это время можно было бы еще и поесть, и выспаться… А о проведенной в бодрствовании ночи опять ябедничали тени под глазами, которые со вчерашней нашей встречи стали еще отчетливее.

— Прошу великодушно простить меня, госпожа Кроу, за досадную отсрочку нашей вчерашней встречи, — по-светски длинно, с легкой прохладой начал Редстоун. И я тут же ощутила, словно от этих тягуче-правильных речей у меня словно на зубах смола вязнет. — Необходимость принудила меня отбыть по чрезвычайно неотложному делу. Но сегодня смею заверить, что больше ничего внезапного не произойдет.

Под конец этой пусть и не длинной, но очень светской речи мне даже захотелось потыкать Редстоуна палочкой. А лучше вилами. Чтобы убедиться: он живой. А главное — тот же самый лорд, что усмехался, глядя на моего снеговика. Потому как сейчас инквизитор был каким-то отмороженным. И даже не из-за погоды за окном.

Вчера, во время моего непровального (увы!) собеседования, я как-то больше была занята собственными переживаниями. Зато сейчас в полной мере смогла оценить его паладинистое морозейшество, которое меж тем поинтересовалось:

— Госпожа Кроу, вы готовы к знакомству с прислугой?

Хотелось ответить категорическое «нет», но, увы, только-только нанятым экономкам отвечать так не позволяют разом ни этикет, ни трудовой кодекс.

Так что, памятуя об артефакте — детекторе лжи, я лишь кивнула.

Лорд же, на миг отчего-то нахмурившись, вздохнул и, коротко бросив: — Тогда пройдемте за мной, — первым вышел из кабинета, чтобы спустя щепу времени представить меня всем обитателям замка.

А тех оказалось дюжины две, не считая уже знакомых Гретты и Тормунда. Половина народу — в основном мужики, были дворовыми. Кто дрова колол, кто двор разметал, кто воду носил. За порядок же внутри замка отвечали женщины.

Вот только ни те, ни другие, стоя в главном зале замка, не взирали на новую экономку не то что с почтением — даже интересом! Я не удивилась бы, если бы кто-то даже зевнул.

Это, мягко говоря, было странно. А откровенно — бесило. Меня как ведьму — так точно. Потому что я привыкла ловить на себе настороженные, враждебные, любопытные, злые взгляды. Но не пустые, демоны подери, словно я — дырка от съеденного бублика.

Так что в ответ я, напротив, каждого просканировала. Причем в прямом смысле слова: впивалась, точно клещ, магическим зрением, от которого челядь начало-таки пронимать.