Я успеваю поставить сковороду на плиту как раз к тому моменту, когда Демиан вытягивает из рюкзака мои трусики. Держит за тонкий край, рассматривая кружево. У меня перехватывает дыхание от возмущения.
— Ты собиралась нищенствовать в белье от «Эллари»? — Он выразительно хмыкает, переводя взгляд на меня.
Я пересекаю кухню и вырываю бельё из его руки.
— Не твоё дело! Нищенствовала бы красиво!
Я запихиваю трусики обратно, застёгиваю рюкзак и забираю его с табурета. Хорошо хоть до украшений не добрался. Не уверена, что пережила бы ещё и обсуждение того, за сколько собиралась продать подарки его рода.
— Ничего больше не трогай, — предупреждаю, убирая рюкзак к двери.
— Тогда дай вилку.
Ни капли смущения. Сидит за нашим столом, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и ждёт, когда его накормят. Ненавижу!
Возвращаюсь к плите и включаю нагрев. Картошку приходится осторожно отделять лопаткой от дна. Стараюсь не греметь, хотя очень хочется стукнуть сковородой о конфорку. А лучше — о голову аркона!
Снимаю полотенце с пирожков. Дед оставил мне самые румяные, сложил отдельно, ближе к краю блюда.
— С капустой, — сообщаю сухо. — Если не понравится, другого нет.
Он берёт пирожок. Я жду настороженного взгляда или сомнения, но Демиан откусывает и начинает жевать. От этого нехитрого действия теряюсь окончательно.
Достаю тарелку, вилку, ставлю чайник. Заниматься ужином легче, чем стоять перед ним и думать, что будет дальше.
— Сколько тебе картошки? — спрашиваю, не оборачиваясь.
— Я голодный, Женя.
— Всё не съедай, не хочу, чтобы дед с утра суетился, — выкладываю на тарелку большую часть.
— Закажу еды, доставят с утра, — буднично сообщает аркон. — Деду не придётся утруждаться.
Я ставлю перед ним тарелку. С одной стороны, дед обрадуется, что не нужно идти за продуктами. С другой — представляю его лицо, когда к нашему крыльцу начнут таскать ящики. У Демиана ведь наверняка своё представление о том, сколько еды требуется двум людям.
— Спасибо, наверное.
— Наверное, — повторяет он, ухмыляясь, и берёт вилку.
Картошка исчезает с таким аппетитом, что я заглядываю в сковороду. А я ещё сомневалась, станет ли он вообще это есть. Теперь начинаю беспокоиться за дедов завтрак. Демиан подхватывает вилкой поджаристый кусочек, отправляет в рот, придвигает блюдо с пирожками. Я прислоняюсь к краю столешницы и постукиваю пяткой по полу.
Он опускает глаза к моей ноге.
— Ждёшь, что я подавлюсь и умру?
— Не отказалась бы.
— Охотно верю.
Я перестаю отбивать нервную дробь под насмешливым взглядом аркона.
— Не злись, Женя. Говорят, стресс влияет на качество сна. Я вот собираюсь хорошенько выспаться.