Он не реагирует и когда я заглядываю в глаза, в которых сейчас что-то абсолютно непонятное, он просто наклоняется и целует меня.
Не двигаюсь.
Не дышу. Кровь прекратила циркулировать по венам.
Тим углубляет поцелуй, а я просто не знаю, что делать и как реагировать.
Отстраняюсь от него и со всей силы бью пощечину, сама пугаясь своего поступка.
Он на миг шокировано смотрит, а потом будто слетает с катушек и схватив меня за затылок снова атакует мои губы жестким, властным и наказывающим поцелуем.
Луплю его по груди кулаками, но чем дольше он целует, тем мягче мои удары.
Тим не спрашивает, он просто берет.
Но смогу ли я снова встать и с гордо поднятой головой пойти дальше, когда он в очередной раз откажется от меня?
Хочу отстранится и остановить его, но не могу.
Не хочу.
Не сейчас. Только один поцелуй и все.
Я слишком много лет этого хотела, чтоб просто взять и оттолкнуть его.
Может и дура, но я все еще люблю, а любовь готова на многое закрывать глаза.
Пусть и временно.
Она чертовски вкусная.
Сладкая, мягкая и пахнет до одурения приятно, меня ведет от нее, от этой близости и от ее протеста.
Злата наконец перестала быть овечкой, которая топчется за мной следом постоянно, заглядывая мне в рот.
Появился и главное проявился характер и это чертовски заводит.
Про то, что я сказал ее отцу я конечно же соврал, но теперь всерьез думаю об этом.
Хотя пообещал, что буду внимателен к Бэмби, не обижу, присмотрю.
Главное от себя ее уберечь.
Может стоит попробовать что-то слепить из нас?
А может это и херовая идея изначально?
Дядя Вова позвонил и попросил встретить его супругу, если она вдруг заблудится в трех соснах. Я не сразу понял, что и к чему.
Все дни после нашей стычки с Бэмби старался ее игнорировать по полной.
Дома не появлялся практически.
Сам бесился от того, что сидит в голове ее ужин с этим чмырем.
Занимался учебой плотняком.
Куратор не много в ахере от моего стремления к получению знаний.
Бухать не тянуло, как и шляться с кем-то.
С Полькой еще в тот же день все решили и разобрали.
Судя по тому, что она меня больше не парит, она все уловила и переключилась.
Плевать, не она моя проблема.
Моя – геморрой на заднице по имени Злата.
Почему, как только я забываю о ней, жизнь снова приносит ее ко мне под нос на блюдце с праздничной окантовкой?
Я не хочу всего этого дерьма, потому, как только наши родители усекут, что мы типа или на самом деле мутим, начнется хаос.
Это их голубая мечта, чтоб ее, соединить нас воедино навечно.
И я бы может и был не против, только не способен на долго и счастливо.
Навечно не готов.