Зная Северского, сейчас будет концерт.
– Еще чего, – фыркаю.
Какого черта у него снова в руках букет? Фетиш приносить показывать и выбрасывать?
– А это что? – указываю на букет. – Не приняли? – иронично спрашиваю, выгнув бровь.
– Неа, для тещи будущей привез, – говорит так просто, а меня будто ледяной водой окатили с ведра.
Мама вернуться выбирает именно этот момент, когда я как дура смотрю на Тима.
И не дышу что-ли? Горло сдавило, все тело в пот бросило.
– Здрасте, тетя Лена, – говорит Тим и идет к маме моей, обнимает и целует в щеку, – хорошо долетели? Как там дядя Вова?
Откуда он знает о ее визите?
Мама обнимает его и тоже целует.
Смотрит с таким обожанием, что я увести ее отсюда хочу.
Вот же дьявол, блин.
– А это вам, – дарит ей букет.
Мама вдыхает аромат цветов и смотрит на меня улыбаясь.
– Солнышко, – оборачиваясь зовет Тим, – вазу наполнишь водой?
Он это мне? Что? Солнышко?
Мама улыбается от уха до уха, Тим смотрит на меня как-то не так.
По-другому.
– Я слишком долго искал ваши любимые цветы, – говорит маме, – простите, что задержался, – мама отмахивается от него смущаясь.
О, боже мой. Он точно заклинатель женщин.
Разворачиваюсь и на деревянных ногах иду на кухню, стараясь переварить все то, что происходит тут.
Что он творит?
Мама во всю трещит с Тимом, рассказывая ему о том, что происходит дома. О его родителях, которые были у нас на тех, выходных.
А этот лис пьет кофе и есть мою шарлотку.
Слушает и даже участвует в разговоре. Создается чувство, что ему даже интересно, вот только я знаю, что это спектакль, для мамы моей.
– А откуда ты узнал о приезде мамы? – подозрительно спрашиваю.
– Мне папа твой звонил, – тут же отвечает и улыбается, – сказал, что переживает и попросил если что, чтоб подстраховал и теть Лену.
– Ой, он как обычно, – краснеет от неудобства мама, – думает я в городе потеряюсь. Можно подумать я ребенок маленький.
– Это забота, тетя Лена, – улыбается маме, засранец, – она дорогого стоит.
Смотрит на меня, а мне треснуть его охота по голове, чтоб на место мозги стали.
Чтоб прекратил ее очаровывать. Она и так сильно любит Тима.
Мама о чем-то думает и смотрит на меня, а потом снова на него.
– Ну, а вы как тут? – зачем она снова спрашивает, если уже говорила со мной? – Воюете все еще? – улыбается.
– Не то чтобы, сейчас у нас все неопределенно, – смотрит на меня как-то хищно.
– О чем ты говоришь вообще? – взрываюсь уже просто не могу смотреть на это представление.
– Прекрати пылить, – говорит спокойно.
– Это ты прекрати все это. Какое солнышко? Что за ерунда с цветами? Для чего все это сейчас? – он просто смотрит на меня и откинувшись на стуле складывает руки на груди и ждет, когда меня наконец окончательно прорвет.