Полетел за цветами теть Лене, по-честному вылетело из головы инфа о ее визите.
Ну, а там как по тупому издевательству встретил бывшую одноклассницу – Вику Олейник. Застрял с ней не много.
Девчонка не плохая, но жрала невероятно много и судя по ее габаритам сейчас ни черта не изменилось.
Много раз спасала меня от заслуженный двоек.
Башковитая.
Теперь пашет в цветочном.
Хочется задать ей вопрос касаемо того, где ее знания и почему она тут?
Но мне плевать, только как скотина провонялся ее блевотными духами, пока она меня чуть не раздавила, крича от радости при встрече.
Уверен, Бэмби заметила это и сделала свои выводы, но я не хочу и не должен оправдываться перед ней.
Видел ее сморщенный носик, который хотелось прикусить.
Психует и это невероятно заводит меня.
Не привык к ней в таком амплуа.
Космическая девчонка, которая не моя и не будет. Не хочу ломать.
А по-другому я не умею.
И сейчас, смотрит на меня своими глазами огромными, губы облизывает, а я улетаю.
К херам улетаю от нее.
Не было у нас такого раньше, чтоб вот так близко и так по-другому.
Я бы ее целовал и целовал.
Хочу до одурения, сжимаю, а она не двигается больше.
Блядь, дышит вообще?
– Что ты делаешь? – едва слышно спрашивает, а голос как мед.
Я как баран смотрю на ее губы, заколдованный придурок не иначе.
– То, что нравится тебе и мне тоже, – признаюсь ей и сам себе тоже.
– Да пошел ты к черту, дурак, – снова заводится, а я не отпускаю, – сначала какую-то парфюмерную фабрику облизывал, а теперь ко мне лезешь. Мне теперь что рот с мылом мыть?
Держу себя, чтоб не начать смеяться, но продолжаю слушать ее психи.
– Просто отпусти меня, – кричит, – не нужно зубы почистить.
– Успокойся, – улыбаюсь, все же не могу сдержаться, – все не так и, если дашь мне пару минут, я все расскажу и объясню.
Она замолкает видимо не готовая к такому от меня.
Бедняга даже выдать ничего язвительного не может.
– Не хочу слушать очередную ложь, – наконец выдает и отворачивается обидчиво.
– Давай правило введем с тобой? – предлагаю и думаю на кой хер мне это нужно.
– Какое? – заинтересованно смотрит на меня и сама, наверное, того не осознавая кладет ладони туда, где бешено скачет мое сердце.
– Неделя чистой правды, – серьезно заявляю.
– Во всем?
– Именно, – киваю, – в стенах этой квартиры действует правило, по которому мы с тобой говорим только правду друг другу.
– И тогда ты ночуешь дома и приходишь не под утро, – условие выдвигает, – а то мы и слова друг другу не скажем.
Логичное замечание.
Киваю.
На хер мне это сдалось? Ладно, взял мяч – херяч.
Нужно придумать тысячу вопросов, что хочу узнать у Бэмби.