Мэтт берет микрофон, и мы разносим эту толпу. Полтора часа проходят в бешеной энергетике, драйве. Воздух заряжается электричеством. Все это складывается на кончиках моих пальцев. Превращается в ноты. Нет. Музыка – это не просто ноты. Это ощущение и энергия. И вот это захватывает меня с головой. Я выцепляю из толпы недалеко от сцены светлую макушку Рокс – она отплясывает так, будто бахнула чего-то, но это выглядит так живо, что я невольно улыбаюсь.
Аудитория Берлина, может, и ощущается несколько спокойнее, чем блондинка у сцены, но они ни разу не чопорные, а отлично реагируют, танцуют и подпевают.
Чистый кайф. В какой-то степени выступать на сцене и получать эту бешеную энергетику зала – это лучше, чем секс.
Я настолько поглощен, что практически не замечаю, когда спустя примерно сорок минут на меня налетает Мэтт, снимая с плеча свою гитару.
– Я хочу, чтобы ты сыграл.
– Что?
– Сыграй то интро, что ты играл в Шеффилде. Им понравится.
Он видит мой недоуменный взгляд. Мы так и не обсуждали этот эпизод. И уж точно не планировали его, когда сегодня составляли сет-лист.
– Они не оставили воды на сцене, – быстро говорит он и прокашливается, – а мне серьезно нужно ее найти. Иначе я буду звучать как гребаный Дарт Вейдер14 .
Я оглядываюсь. Обычно на сцене несколько ящиков с водой. Но сейчас их действительно нет. Но мы настолько были в моменте, что не заметили этого. И если мне просто жарко, что хочется облиться. То нашему солисту действительно нужно промочить связки.
– Простите друзья, – он уже болтает в микрофон, – мне нужна вода, чтобы продолжить. Но пока я раздобуду ее, Тэд порадует вас небольшой импровизацией.
Я смеряю его недовольным взглядом. Но все-таки накидываю на плечо его гитару и играю.
Ладно, это не первый раз. Поэтому уже не так стремно.
Струны оживают. Кевин легко подыгрывает мне. Музыка льется буквально из меня. Потому что в какой-то момент я понимаю, что Мэтт свалил со сцены уже довольно давно, а я действительно перешел к импровизации.
Снова выцепляю взглядом Рокс – она стоит спокойно и смотрит прямо на меня. В ее взгляде что-то первобытное, что-то, что заставляет меня играть по-другому.
Музыка, вылетающая из-под моих пальцев, меняется. Новые ноты, складываются в мелодию, которую я никогда не играл раньше. Она одновременно игривая и жесткая.
Я представляю дыхание Рокс на своем теле. Горячее, прерывистое.
Как этот рваный ритм. Тяну струны, даже не зная, что будет дальше. Каждый мой аккорд – это прикосновение, которого я себе так и не позволил. Я чувствую, как кончики моих пальцев, перебирающие струны, повторяют тот путь, что моя рука хотела бы прочертить по ее коже, от ее ног, к бедрам, выше и выше.