Мэтт смеряет меня фирменным подозревающим взглядом, и мы возвращаемся на сцену. И играем с ещё большей отдачей, чем все концерты до этого.
Потому что дома. И потому что все, черт возьми, налаживается!
Мои мысли витают вокруг грозной блондинки в кроссовках. Мы два месяца слали друг другу сообщения, и мне не терпится поговорить с ней вживую.
Мне просто хочется поделиться с ней своими эмоциями, как с другом .
Честно. На 90%.
На оставшиеся 10%... хочется просто стянуть с нее эту юбку и заставить громко стонать.
Или я путаю цифры? Похер.
Поэтому когда мы доигрываем, я довольно быстро слетаю со сцены за кулисы, где нахожу Рию. Но Рокс с ней нет.
– А где твоя подруга, малышка? – придаю голосу веселья и легкости, осматривая Рию. Цепляюсь взглядом за её серую юбку. И понимаю, что уже видел её. Конечно… Она была в ней на том видео в аккаунте Рокс, что я, как подросток в пубертате, посмотрел раз двадцать исключительно из-за намека на полуголую женщину.
Дебил.
– Ушла.
– Ушла и оставила тебя одну?
Бред какой-то.
– Она, на самом деле, выглядела очень растерянной. Наверно, это из-за Марка. Надеюсь, она не пошла с ним мириться. Он полный придурок, – рассуждает Рия, в то время как мои плечи поникают.
Она сбежала…
Трусиха.
Почему-то кажется, что она просто не хотела столкнуться и говорить со мной… (потому что мы так ни разу и не обсудили тот момент в Лампочке) Так я, во всяком случае, уверяю себя, когда с грустной миной начинаю закидывать инструменты в чехлы, наблюдая за тем, как довольный до безобразия Мэтт не может отвести глаз от малышки Коулман. Да ну вас, точно тошнотворно ванильные. Этот недоумок в чем-то да был прав.
Раздражение накатывает волной. Я резко застегиваю кофр от баса, будто пытаюсь туда же захлопнуть все свои мысли. И тут откуда-то сбоку я слышу голос, который заставляет раздражаться сильнее.
– Привет, сынок.
Вижу, как ко мне приближается отец. Весь такой с иголочки. В костюме. И с добродушной улыбкой, которую он нацепил специально. Он в жизни не бывал на моих концертах. А это выступление так вообще не афишировали. Ну да, все равно.
– Привет, – хмуро бросаю я.
– Неплохой концерт.
– Ага…
К чему эти разговоры?
– Мне понравилось то, что ты там играл, – говорит отец.
Закидываю чехол с гитарой на плечо.
– Да ладно тебе… не начинай, – бросаю я.
Он всегда давал понять, что музыка – это несерьезно. Он никогда не поддерживал. До тех пор, пока мы не стали действительно популярны. А теперь он делает вид, что я ему интересен. Херня. И я не хочу играть в этот фарс.
– Нет, серьезно. Ты молодец, – говорит отец.