Затем Юра похлопал меня по плечу и поспешил на трибуны «Мэдисон-сквер-гардена». Я же оставшиеся 5 минут решил немного вздремнуть. И только сомкнулись мои глаза, как перед лицом предстала Мара, черноволосая красавица, одетая в белые одежды.

— Пообещай, что ни во что не будешь вмешиваться? — сказала она.

— Я и так никуда не лезу, — буркнул я. — Стучу мячом в пол и по кольцу бросаю.

— А зачем ты плюнул в американца? Это же мерзко.

— Я ему ответил по неписанному закону профессионального спорта, иначе уважать перестанут, — хмыкнул я. — И можно я чуть-чуть посплю?

— Можно, но знай, здесь не моя земля, и случись что-нибудь нехорошее, я тебе ничем помочь не смогу, — обиделась Мара и, махнув рукой, исчезла из поля моего зрения, оставив вместо себя красивую умиротворённую берёзовую рощу.

— Итак, подходит к концу интереснейший матч между сборными Советского союза и Соединённых штатов Америки, — произнёс Николай Озеров, перекрикивая шум, стоящий на зрительских трибунах. — Счёт за минуту до конца ничейный — 81:81. Долгое время наша команда вела в счёте, но под конец игры силы основной тройки игроков: Корнеева, Мещерякова и Крутова, подошли к концу и хозяевам поля удался серьёзный рывок. И во многом это случилось благодаря выдающейся игре Билла Рассела. Он поочерёдно переиграл двух наших центровых: Яниса Круминьша и Александра Петрова. И теперь за минуту до конца главный тренер Степан Спандарян взял свой последний тайм-аут. Но я хоу сказать, что чем бы не закончился данный поединок, мы увидели замечательную битву двух сильнейших баскетбольных держав.

— Ребятушки, осталось ещё чуть-чуть потерпеть, — сказал Спандарян перед выходом на заключительную финальную минуту матча. — Соберитесь. Сожмите волю в кулак. Больше экономить силы не для чего. Или пан или пропал. Значит так — мяч ведёт в атаку Алачачян. Подержите его в нападении чуть-чуть. А затем выводите на бросок нашего снайпера Богдана Крутова и тут же бегите назад. Зубков, ты теперь играешь центрового, попробуй не дать Расселу забросить, постарайся навязать ему силовую борьбу, — Спандарян похлопал Виктора Зубкова по руке. — Ну, мужики, с Богом!

— Давай-давай-давай! — захлопал в ладоши Гомельский, выгоняя нас на площадку.

— Если сегодня победим, то напьюсь от счастья до потери пульса, — признался мне Юрий Корнеев, шагая на баскетбольное поле.

— А если проиграем? — усмехнулся я.

— Тоже напьюсь, но с горя, — буркнул он. — Такую игру упускаем. Обидно.

— Я тоже сегодня хотеть пить много водка, — устало улыбнулся Том Мещеряков.

— Не подкачай, белая эмиграция, если промахнусь, то будь другом, подбери и забей, — выдохнул я.