— Итц окей, гай! — загоготал он.

— А вечер перестаёт быть томным, — криво усмехнулся я, запомнив этот некрасивый и немужской поступок.

И кстати, мне не пришлось долго ждать, чтобы отомстить. За 15 секунд до конца первого периода Билл Рассел в борьбе с Янисом Круминьшем неудачно бросил по кольцу и мяч отлетел от дужки в самую гущу баскетболистов, где началась ожесточённая схватка. Я же в самое месиво не полезть. И пока судья смотрел, чем закончится борьба за мяч, плюнул Коузи прямо в ухо.

Тот мгновенно рассвирепел и выбросил в сторону моего лица длинный правый хук, от которого я ловкой увернулся. А кулак американца по инерции воткнулся в челюсть Оскара Робертсона. Робертсон в свою очередь схватил Коузи за грудки, и публика снова сошла с ума, требуя ещё одной кровавой драки. Наконец вмешался судья и наказал хозяев поля техническим фолом. А с линии штрафных я сегодня на горе сопернику не мазал. Поэтому обе мои попытки легли точно в цель и на перерыв мы пошли с комфортным счётом — 30:40.

— Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! — прокричали сотрудники советского посольства, когда наша сборная покидала площадку.

— Ну парни, вы и дали! — восторженно произнёс Юрий Гагарин, заглянув в нашу раздевалку. — Там все на ушах стоят. Джон Кеннеди просто в шоке.

— Это наша работа, Юрий Алексеевич, — скромно заметил Александр Гомельский. — Кстати, я всё спросить хотел, а там в космосе Бог есть?

— Пффф, — тяжело вздохнул первый космонавт Земли, — я думаю, что Бог есть, но я его там не видел, — захихикал он.

Затем Гагарин пожал руки всем игрокам и тренерскому штабу команды и подошёл ко мне.

— Ты как, Богданыч? — шепнул он. — Все наши из Звёздного городка передают тебе привет. Особенно поварихи, ха-ха.

— Устал я что-то, Юрий Алексеевич, — откровенно признался я. — Даже не знаю — дотянем оставшиеся 20 минут или нет?

— Надо дотянуть, вся страна на вас смотрит и переживает, — снова прошептал Гагарин. — Нужно стоять до самого конца.

— Это правильно, это верно сказано, — кивнул я и вдруг вспомнил, о чём нужно обязательно рассказать первому космонавту Земли. — Запомни, Юрий Алексеевич, одну дату — 27-е марта 1968 года. Это чёрный и плохой день. Никуда в эти сутки не выходи из дома и не летай. Обещаешь?

— 27-е марта 1968 года? — улыбнулся Гагарин. — Это кот Парацельс предсказал?

— Это не шутка, — проворчал я. — И вот ещё что, передай Джону Кеннеди, что у него тоже есть свой чёрный день — это 22 ноября 1963 года. Вроде бы Джон неплохой парень.

— 22-е ноября 1963 года, — усмехнулся первый космонавт. — Хорошо, передам. Давайте, парни, удачи вам! — обратился он ко всей команде.