графы? — Я. — Почему именно такие? — Потому что ребёнок не умирает внезапно просто из вредности. До этого меняется дыхание, кожа, кормление, выделения, температура, поведение. Если это наблюдать, есть шанс успеть. Он поднял взгляд. Серые глаза стали внимательнее. — Вы обучались медицине? Опасно. Очень. Анна, стоявшая у двери, едва заметно напряглась. Эмма замерла за столом. Амелия ответила ровно: — Я обучалась тому, что необходимо женщине, если она имеет дело с родами и младенцами. — Где? — У тех, кто выжил дольше теоретиков. Его бровь чуть поднялась. — Уклончиво. — Зато честно. — Честность обычно точнее. — В идеальном мире — да. В нашем женщины часто учатся там, где им позволяют, а не там, где мужчинам удобно выдавать дипломы. Вот тут она попала. Он не улыбнулся. Но уголок губ дрогнул. — Вы недолюбливаете дипломированных мужчин? — Я недолюбливаю глупых людей с властью. Дипломированные мужчины просто чаще попадаются в этой категории, потому что им выдали бумагу и они расслабились. Анна опустила глаза. Эмма сосредоточенно смотрела в лист, но перо у неё зависло. Рейвенор сказал: — Смелое утверждение. — Практическое наблюдение. — А меня вы уже отнесли к этой категории? Амелия выдержала паузу. — Я ещё собираю данные. Теперь он всё-таки улыбнулся. Коротко. Почти против воли. И это снова было плохо. Потому что лицо у него становилось слишком живым. — Тогда продолжим сбор, — сказал он. — Я хочу осмотреть помещения. — Разумеется. Она повела его сначала в детскую. Не в родовую, где Рут спала после тяжёлой ночи. Не в кабинет, где можно было спорить. В детскую — туда, где любые слова проверялись дыханием. Комната была проветрена, но не выстужена. У камина тлел огонь. Колыбели стояли дальше друг от друга, чем раньше. Между ними оставили проходы. У каждой — маленькая карточка с именем или временным обозначением. На столике — чистые ткани, кувшин с кипячёной водой под крышкой, отдельные ложечки, миска для использованного. Мэри сидела у Томми и считала дыхание, шевеля губами. Увидев Рейвенора, она вскочила так, будто явился сам архангел с протоколом. — Сидеть, — сказала Амелия. — Ребёнку всё равно, насколько почтительно ты падаешь со стула. Мэри покраснела и села обратно. Рейвенор подошёл к первой колыбели. — Это тот младенец, о котором вы говорили? — Томми. Да. — Мать? — К. Мармон. Прислуга в баре. Оставила деньги за содержание. Обещала вернуться. — Вы ей написали? — Сегодня напишу. Он повернул к ней голову. — Почему не раньше? Амелия посмотрела прямо. — Потому что раньше