Узнал я об этом самым неприятным образом.

По чистой случайности в тот момент я находился в том же, уже знаковом лагере. Снова в палатке, где занимался лечением мужчины с перебитой ногой. Мы прибыли сюда час назад, но этот солдат был «свежим». Притащили его с минуту назад.

Мой слух резануло что-то странное. Я уже научился по звуку определять, что летят снаряды, а по взрывам — насколько далеко они ложатся. Сейчас же звук был новым. Рёв, грохот, а вместе с ними и крики.

Рёв приближался. Крики следовали за ним.

— На выход! — крикнул Дарвин, заглянув в лазарет. — Быстро!

— Что там? — спокойно спросил я, продолжая работать.

Пациента требовалось довести хотя бы до состояния, когда его можно будет переносить.

— Там здоровенная машина.

Совсем рядом что-то взорвалось. Я не особо нервничал, потому что меня прикрывала половина людей Чернышевых и часть людей Стародубова. Троица мастеров находилась здесь же, но в бои они не вмешивались. Но меня они прикроют, если что.

Так оно и вышло. Из палатки я всё же вышел. Чтобы увидеть, как… Нечто здоровенное, полностью из металла, без стёкол, на гусеницах, с пушкой по центру, проламывает магический щит и прорывается дальше, прямо на нас, в толпу раненых, которые дожидались своего часа. Кровью я и так был насыщен, поэтому сразу накинул на себя технику усиления, чтобы быстрее оценить происходящее.

Вокруг этой дуры мерцал серый щит, который отражал часть атак. Люди, кто мог, бросились врассыпную. Машина рыкнула, прибавила ходу, видимо, решив, что хорошая идея — передавить тех, кто здесь находился.

Сделать что-либо не успел. Прямо под этой машиной смерти вырос столб. Он формировался и крошился прямо у нас на глазах, пока не пересилил технику и не перевернул её. После чего машина была окружена, щиты засевшего там адепта пробиты, а сам он вытащен оттуда.

Так мы узнали, что к нам пожаловала объединённая польская армия, обученная и вооружённая продвинутым оружием. Из-за их появления вспыхнули особо ожесточённые бои. Славский в срочном порядке выслал подкрепления, которые пока что оставались. Количество работы для целителя выросло многократно. Натиск продолжался до самого вечера. Я не экономил силы. Понимал, что так неправильно, но не мог иначе. Солдат приносили и приносили. Некоторые из них сразу после меня возвращались обратно.

Мне запомнился совсем молодой парень, который три раза уходил обратно. На четвёртый его принесли мёртвым. Те, кто таскал, сами были в таком состоянии, что не заметили, как он умер на носилках.

Бойня затихла под вечер.

Дуб в приказном порядке с подходом темноты отправил меня отдыхать. Нехотя я согласился.