— Лия, проверьте, пожалуйста, любым известным вам Алгоритмом, что мы оба не используем никакие щиты и инструменты отклонения пули. Полагаюсь на вашу честность в отношение вашего руководителя.
Лия посмотрела на меня, затем на него и кивнула.
— Всё чисто.
— Итак, приступим. Одновременно три выстрела, не заходя за линию. По правилам, мы с секундантами должны расписаться в условиях, но опустим это. Ах, да! Рекомендую не целиться в голову, — сказал Джереми и поднял ствол. — Мы не очень хороши в восстановлении лица.
Тут я вспомнил достаточно забавную деталь. В меня уже стреляли в этом мире, и после выстрела тут же произошла телепортация, потому что во дворце Халиба дежурит Сеяный, предотвращающий несчастные случаи.
— Не думаю, что что-то получится, — заметил я.
— Если вы о дежурном из дворца Халиба, то он здесь не поможет, — улыбнулся Джереми. — Итак, первый выстрел!
Он поднял ствол и нацелил его прямо на меня. Я последовал за ним.
— Раз… два… три! — посчитали секунданты.
Они договорились так скомандовать? В таком случае — откуда Лие знать правила? Снова включилась паранойя, неужели они сговорились и хотят меня пристрелить? С другой стороны — похоже, она подхватила со второго слова. Пуля просвистела над ухом, казалось, чуть раньше, чем я понял, что тоже нажал на курок.
Мой выстрел задел левую руку в районе локтя. Джереми дёрнулся, зашипел, схватился второй рукой за локоть.
— Так… терпим… терпим. Я не лечу, накладываю повязку!
Он скинул пиджак, не уходя с места, оставшись в странноватой безрукавке с галстуком. Рядом с рукой, из которой ручьём лилась кровь, возник моток бинта, который описал несколько кругов, повязка тут же окрасилась алым.
— Продолжим. Вы целы?
Я кивнул. Секунданты посчитали:
— Раз… два… три!
В следующий миг выстрел обжег моё бедро. Боль жаркой волной пробежала по позвоночнику и ударила в мозг. Я заорал, глядя на здоровенную рану на ноге, кое-как удержал пистолет в руках — скорее просто потому, что моя кисть сжалась от боли, попытался зажать рану рукой.
— Позволь? — услышал я голос Лия.
— Останови кровотечение, — прошипел Джереми.
Только тогда я мельком взглянул на него — он держался руками за живот, корчась от боли. В этот момент у меня окончательно выветрилось чувство, что мы занимаемся весёлым развлечением — просто стало неприятно и страшно от мысли, что я только что просто так ранил другого человека, причём ранил смертельно, не будь он Сеяным. Семейка Пузохски окончательно превратилась в моих глазах в тех самых «барей с придурью», от безделия и усталости занимающихся саморазрушением. Стоит ли брать таких на работу?