Я не ответил ему — почувствовал непривычную вялость в мышцах и опустился на первую ступень лестницы, ведущей из люка. Неужели я всё ещё слаб? Ведь я же Первого поколения, а значит, для меня, по сути, нет лимита Способности. Насколько я понял из сообщений Инги, все Первые входили в Способность постепенно, не сразу — возможно, и у меня тоже были аналогичные проблемы.

— Что произошло? — Йеркут остался на месте, глядя на меня сверху вниз. — Не здоровится? Попроси дам при вс-стрече, они вылечат. У меня были проблемы с хвостом, они…

— У тебя есть хвост? Впрочем, я не хочу этого знать, ладно. Скажи Энтону, чтобы направил «Единорога» вперёд.

Наш стальной корабль двинулся вперед. Мы вошли в коридор, образованный стенами.

— Вот что не пойму, — послышался голос Энтона. — Если они все это проделывают с использованием Способности, и где-то в королевстве Ала сидит Сеяный — то откуда он знает о тебе?

— Ну, слухи в замкнутых тусовках имеют свойство распространяться весьма быстро, — усмехнулся я.

После паузы Энтон ответил.

— Это да, хотя большинство Сеяных умеют хранить секреты. Но какого чёрта ты ему сдался? Вроде бы о том, что ты Спящий и первого поколения вчера знала всего пара человек. И ты ничего большинству живущих на планете Сеяных плохого не сделал.

— Может, он и не знает, что я Первого. Мне интересно, честно говоря, что это за чувак. Я бы его даже захантил. То есть, к себе бы трудоустроил. Видно, что смышленый.

— Я уж думаю, не Халиб ли это? — сказал Энтон.

— Не его почерк, — подал голос Йеркут. — Уж я-то изучил. И не вижу никакого смыс-сла ему это делать сейчас-с.

Я поднялся, напрягся и решил доделать дело — построил ещё парочку стен длиной в полкилометра через всё поле, чтобы окончательно огородить две пушки слева и справа.

— Кофейку бы сейчас, — проговорил я.

— Рано рас-слабляться, — сказал Йеркут. — И склоннос-сть к употреблению с-сильнодействующих веществ в боевое время является пагубной и вредной для Равновес-сия. Куда-то же делис-сь всадники?

Словно услышав его слова, пуля просвистела прямо в метре от меня. Затем я услышал звук крупнокалиберного пулемёта, такого же, как у нас, и враг прочертил очередью линию через весь корпус к башне.

— Кну Кха! Пробило! — услышал я рёв Рюрика.

Моя броня ему была нипочём. Либо… никакой брони больше не было? Я успел скомандовать:

— Ложись!

А затем зажмурил глаза. Боевой режим включился сразу. В руке возникла уже позабытая холодная рукоятка невидимого клинка. Я прыгнул — высоко вверх, описав тридцатиметровую дугу, и приземлился прямо перед выходом из моего рукотворного коридора. Оглянулся на миг — двухсот-тонная махина «Единорога» пёрла на меня, а впереди, на выходе стояла третья бронеличинка — с тем самым пулемётом. Я видел нечёткий, подрагивающий грузный силуэт с турелью, броню, прикрывающую цилиндрическое тело и голову неведомой твари, а из-за большого броневого щитка выглядывала голова… мальчишки. Парня лет пятнадцати-шестнадцати, с сальными волосами, торчащими из-под шлема, смуглого, худого но это был не гмонни — это был человек.