Но для начала их нужно было выделить.

— [Файнд энд селект энимиз, давай!]

Ничего не произошло. Видимо, просто так определить, кто враг, а кто друг, было тяжело.

— [Селект эреа, селект гайс виз ганс, андер зе… муравьед, я без понятия, как оно правильно, погнали!]

Удивительно, но сработало — в радиусе пары километров выделились и стали видны через бурную растительность пара десятков «парней со стволами, верхом на муравьедах». Они находились близко по обе стороны от просеки, всего в паре десятков метров от нас.

Я нацелился на ближайшего. Там сидел закованный в странную бурую кольчугу совсем молодой парень с коротким огнестрелом. Тело скакуна тоже покрывала мелкая кольчуга, через которую на груди проступала густая пятнистая шерсть. Красивый зверь, подумалось мне. Стало как-то жалко отдавать его на съедение Иоганну. Стрелок развернулся в сторону, видимо, выжидая команды от командира.

— [Селект ган, дестрой ган, нах!]

Короткие руки, только что державшие ствол, схватили воздух. Парень принялся растерянно озираться по сторонам.

— Что ты делаешь? — спросил Энтон.

— Погоди, я развлекаюсь! И я, кажется, нашёл их вожака. [Зум, давай!]

Теперь я видел его как в бинокль. Их предводитель находился чуть подальше, в метрах двадцати. На рослом гнедом скакуне восседал особо крупный гмонни, почти с меня ростом. С густейшей бородой, в красивой и весьма современной броне. В позолоченное седло был воткнул странного вида флажок, а в свободной руке командир сжимал саблю и что-то открывисто рявкал, явно отдавая приказы. И у меня созрел план.

— [Селект обжект, дестрой олл лайфлесс, нах!]

В момент всё, что не было живым в выделенном «кубике» превратилось в воздух. Абсолютно голый волосатый гмонни хлопнулся задом на спину не менее голого мурланга. Следом офицер потерял равновесие и повалился вниз, сползая по мохнатой спине и отчаянно хватаясь за шерсть. Из-за исчезнувших стремян и уздечки муравьед тоже испугался и встал на дыбы, раскинув лапы. Офицер, прикрывая причинное место, уже пешим продолжил махать свободной рукой и отдавать приказы. Я посмотрел на солдат — на их лицах отразился испуг вперемешку с еле сдерживаемым смехом — ситуация, конечно, выходила комичная.

Мы тем временем уже почти вышли из просеки на опушку леса. Я продолжал перемещать взгляд от одного солдата до другого, кастуя уничтожение пушки. В общем, устраивал сущую деморализацию противника, один за другим солдаты разворачивались и уходили краем леса куда-то за пустырь. Когда утреннее солнце показалось из-за растущих у края сосен, Энтон снова подал голос: