— Моя кайрими вышивает рубашки, — на ломаном рамейне нахваливал Этну он. — На вашем языке говорит, из лука стреляет получше любого мужчины!

— Эмилия говорит на шести иноземных языках, — внезапно поддержал Зорн. — Переводит книги.

— Моя Этна коллекционирует оружие! — объявил Власт. — Целый зал завесила.

— Эмилия коллекционирует словари.

— Из лука стреляет? — въедливо уточнил оппонент, сузив глаза со змеиным зрачком.

Возникла неловкая пауза. Мы с мужем скрестились взглядами.

— Скажу тебе больше, мой друг, она даже не вышивает, — легко вышел из затруднительного положения Зорн. — Эмилия украшает мою жизнь. Конечно, когда не разоряет сокровищницу.

Я подавилась водой, отставила бокал и прижала ко рту салфетку.

— Любо, друг! Удачно ты стащил себе жену. — Власт одобрительно похлопал Зорна по плечу и, склонив косматую голову, громким шепотом дал по-мужски практичный совет: — Но сокровищницу лучше перепрятать.

Наконец владыки обоюдно решили, что спорить о женах и прочих богатствах лучше не за столом, где эти самые жены их прекрасно слышали и не то чтобы сильно одобряли. Прихватив за компанию Риарда-младшего, они отправились отмечать знакомство в покоях наместника, а остальные разбрелись по комнатам. Было у меня подозрение, что после разухабистого, шумного праздника на охоту завтра решатся самые отчаянные. Перепить делегацию с полуострова не смогли даже самые крепкие!

До позднего вечера я изображала гостеприимную хозяйку и вместе с Эмрис развлекала северянку, сидя перед зажженным камином в гостиной. С пяльцами в руках. Смотрела на натянутую канву и не верила, что пала так низко.

Но гостья захотела вышить на завтрашнюю охоту талисман для мужа. Непременно собственными руками!

— По нашим традициям кайрими дарит своему мужчине талисман, чтобы охота прошла удачно, — нравоучительно заявила она. — Неважно, кайрими Риард, что ты не управляешься с иголкой. Главное, мысли, вложенные при работе.

Признаться, я хотела не работать, а растянуться на кровати после длинного дня и почти бессонной ночи.

— Ради золотых слитков, — пробормотала я себе под нос на родном языке и ткнула иголкой в натянутую ткань. Протянула нитку, та убежала. В общем, на этом этапе следовало смириться, что вышивальщица во мне умерла в прошлой жизни, но проснулось упорство. И, по всей видимости, мазохизм.

Через пару часов беспрерывного тыканья я подняла голову, чтобы размять затекшую шею, и обнаружила, что обе решительные рукодельницы задремали над своими талисманами! Северянка запрокинула голову на спинку дивана, а Эмрис клевала носом и рисковала завалиться вперед.