Кажется, я тоже сходила с ума… Он говорил на идеальном, буквально чистейшем талусском языке! В памяти немедленно вспылили сочные фразочки, которые я в сердцах бурчала себе под нос, думая, что меня не понимают. И большую часть из них было невозможно назвать благопристойными или хотя бы вежливыми!

Очевидно, знание языков не передавалось по воздуху, как насморк, и возникал закономерный вопрос…

— Когда ты выучил талусский?

— В юности. Лет в семнадцать? В восемнадцать? — начиная ко мне приближаться, протянул Зорн. — Мне всегда давались иноземные языки.

— Почему делал вид, что ни слова не знаешь? — с претензией вопросила я.

— Но у тебя ведь тоже есть секреты.

Вообще-то, были секреты, но легким шантажом и хитростью он их выведал!

— Ты понимал все, что я говорила!

— Вплоть до последнего звука, — не отпирался Зорн. — Этим утром ты назвала меня восхитительным варваром…

Между нами оставалось расстояние в полтора шага, и я невольно начала пятиться. Спина уткнулась в гладкий кроватный столбик, и догонялки закончились сами собой. Внезапно у Зорна по-драконьи вытянулись зрачки.

— Беру свои слова обратно! — выпалила я. — Ты не варвар и не восхитительный! Ты коварный владыка равнинных драконов!

— И тебе это тоже нравится.

Он резко придвинулся, одна рука сжала на мою талию, пальцы второй — ожесточенно скомкали плотную ткань сорочки. Край поднимался, обнажая ногу.

— Отвратительная ночная сорочка, — пробормотал Зорн. — Не могу избавиться от мысли, как сильно хочу ее сорвать…

Муж опустил голову и вдохнул запах моей кожи на изгибе шеи. Мгновением позже горячие губы оставили поцелуй на ключице. Здравый смысл во мне приказал долго жить, но напоследок заставил неразборчиво пробормотать:

— Зорн, ты ужасно пьян.

— Давай я извинюсь за это утром, — едва слышно прошелестел тот и мгновение спустя как будто окостенел. Я тоже на всякий случай не шевелилась.

Шумно сглотнув, он выпустил из кулака скомканную ночную сорочку, сделал глубокий вдох и внезапно отстранился. Глаза вновь стали человеческими.

— Куда? — сама от себя не ожидая, я схватила за его одежду, не позволяя отступить. Но, похоже, когда меня почти покинул трезвый рассудок, к Зорну этот самый рассудок внезапно вернулся.

— Ты женщина, которую мне хочется спрятать ото всех в сокровищнице, — неожиданно признался он, мягко освобождаясь от моих рук. — Но не сегодня.

— А что тебе мешает? — возмутилась я.

— Я в таком состоянии, что вряд ли долечу. Спокойной ночи, Эмилия.

Внезапно он направился к двери.

— Ты решил, что ли, проверить, доберешься или нет? — обалдела я от его неожиданного отступления. — Не надо, не рискуй! У меня нет запасного мужа, а у Авиона еще одного кейрима…