— Нас с кейримом Зорном тоже разрисуют… вот этим всем? — насторожилась я. — Обручальными кольцами, как в Талуссии, не обойдемся?
— Кейрим — хранитель традиций…
И кажется, у меня к этому хранителю только что появился очередной принципиальный вопрос.
— А где сейчас он? — не особо вежливо перебила я.
— Улетел.
— Но он ведь обещал вернуться? — уточнила я.
С блаженной улыбкой Тиль покачал головой и объявил:
— Он ничего не обещал, но к брачному обряду точно появится.
— В таком случае выдайте мне книгу о драконьих традициях. Похоже, я упустила массу крайне важных деталей.
Дворцовая библиотека пряталась за дубовыми дверьми в одной из башен. Небольшая, узкие лестницы вели между стеллажами из черного дерева, забитыми книгами в кожаных переплетах. Напротив большого камина по виду удобный диванчик, на столе в беспорядке валялись свернутые трубочками и придавленные томиками раскрытые карты.
Возле окна на деревянной ноге стоял квадратный стол с двумя кожаными креслами. Крышка этого стола представляла собой разлинованное поле для игры с фигурами из бронзы и черненного серебра. На клетках с двух сторон были выставлены миниатюрные замки, крошечные человеческие статуэтки, выложены плашки с чеканными изображениями плавных рек, дорог, крутых перекрестков.
Игра называлась «эграмм» и переводилась с валлейского языка, как «покорение замка», но у нас ее называли по-простому «валлейские шахматы». Хотя ничего близкого к настоящим шахматам она не имела.
— Кто играет в эграмм? — поинтересовалась я, с любопытством изучая начатую партию.
— Кейрим Зорн, — пояснил Тиль.
Сама от себя не ожидая, я открыла шкатулку с серебряными фигурами, вытащила из деревянного отсека крошечный замок с острым реалистичным шпилем и выставила на игровое поле в том самом месте, где противник мог бы построить собственный город. Но я его опередила.
На следующий день в покоях возник художник, объявивший, что ему приказали написать мой добрачный портрет, который непременно повесят в семейной галерее в пару с портретом кейрима. А на игровой доске в библиотеке появился крошечный храм в трех клетках от поставленного накануне замка. Похоже, Зорн вернулся во дворец, обнаружил, что в игре обзавелся реальным противником и принял вызов. Он начал захватывать мои земли!
Художник заявил, что работа над портретом займет не меньше недели, и трудился не покладая рук, кистей и деревянной палитры. Писал вдохновенно с самого утра и до полудня, пока не менялся свет. Покои начали пахнуть, как художественная мастерская, хотя Ренисса беспрестанно проветривала комнаты.