Вот именно так и разбивается сердце молодого парня.
После такого кощунства Гришка больше не мог видеть в этой женщине ничего, кроме извращенки, играющей с едой.
У меня как‑то сразу от сердца отлегло. Ну теперь можно быть спокойным, рыжая точно ничего не учудит.
— Вот когда этот трус сам ко мне придёт, тогда и посмотрим. А до тех пор, пока он присылает ко мне детей из внешних миров, пускай засунет себе подарки…
— Не надо, мы поняли, — остановил я эльфийку.
Просто в этот момент в её руке появился один из подарков гнома. Самый здоровый — таким и убить можно. А уж если засунуть туда, куда она хочет сказать, то это гарантированная мучительная и крайне позорная смерть.
— Ну раз мириться вы не хотите, то мы пойдём. Спасибо за угощение, засиделись мы уже. Домой пора возвращаться. Йорик нам именно это обещал за то, что передадим его подарки, — сказал Гришка, первым поднимаясь и встряхивая с колен щепки от стола.
— А мне он ещё и со скакуном обещал подсобить, — добавил я.
— У тебя ещё нет скакуна? — удивилась эльфийка. Даже не думая отговаривать нас уходить.
Хотя Йорик, да и дворецкий, говорили, что она очень рада любым гостям, всегда с трепетом относится к ним и старается задержать в своём замке как можно дольше.
— Как‑то не получилось ещё. Не встретил того самого, который тронет мою душу и…
— Не продолжай, — хлюпнув, сказала Меллиниэль.
Она реально начала рыдать.
Вот прям захлёбываться слезами.
Хотя минуту назад превратила дубовый стол в труху просто из‑за предложения помириться с Йориком.
При этом в руках у эльфийки появился тот летающий топор, с которым она начала обниматься, поглаживать его и что‑то приговаривать.
Неужели это её скакун?
Такое вообще возможно?
Хотя вон у Йорика самокат, так почему не может быть летающий топор?
— К демону Йорика, я помогу тебе! — сквозь слёзы произнесла эльфийка. — Мы обязательно найдём для тебя подходящего скакуна, который сможет тронуть твою душу и пробудить в ней самое великолепное чувство на свете.
— Любовь? — для чего‑то спросил Гришка.
— Лучше. Желание убивать! — уже полностью успокоившись, вскочила ушастая валькирия с вздёрнутым вверх топором, увеличившимся в несколько раз. Пробив им потолок и осыпав нас всех штукатуркой.
— Что‑то я уже начинаю сомневаться, что это была хорошая идея, — произнесла Мирослава, наблюдая за тем, как Маха доедает какого‑то жука размером с пони, хрустя им, словно чипсами.
— Да ладно тебе! Весело же! — воскликнула Ленка, с ног до головы покрытая какой‑то гадостью. В руках она сжимала шипастую дубинку.
В отличие от Мирославы, Шуйская совершенно не гнушалась вступить в рукопашный бой, когда выдавалась такая возможность. Как всегда, она потеряла один ботинок, а косы затвердели, и их теперь можно использовать в качестве оружия.