Как мы ни старались, ничего не было видно. Даже уже собирались уходить и сами искать нужные места. Все необходимые ориентиры гном нам дал. Рассказал, с какими проблемами можем столкнуться по пути и как их избежать.
Но только сделали пару шагов, как дворецкий остановился и повернулся к нам.
— Мочи его, Макс! — закричал Гришка, наткнувшись на кровожадную физиономию ушастого, державшего в руках вполне себе настоящий лук с уже натянутой тетивой и лежавшей на ней магической стрелой, от которой тянуло тухлятиной.
Опасно.
Очень опасно!
— Грустно. Скучно. Как всё это обрыдло, — произнесла Меллиниэль, вырезая магическое ядро из поверженного ей исполина.
А ведь раньше она никогда не занималась подобным самостоятельно. За неё это делал Йориксон.
Только вспомнив о гноме, девушка слишком сильно надавила — и раздался хруст, сопровождающийся шипением, не предвещающим ничего хорошего. Но, на удивление, этот хруст встрепенул что‑то в груди Меллиниэль.
Словно оазис, найденный в безжизненной пустыне. Словно корка хлеба для умирающего от истощения. Словно тончайшая нить, ставшая спасительной для сорвавшегося в пропасть.
Хруст пробудил давно забытое чувство. Чувство азарта и желания жить.
Слишком уж она привыкла, что способна справиться с любой опасностью, и даже самые отожравшиеся монстры перестали нести реальную угрозу. А тут ядро, заполненное магией до краёв, но случайно повреждённое, готовое коллапсировать в любой момент.
Такого взрыва хватит, чтобы напрочь выжечь несколько километров Пустоты, оставив на теле небытия неизлечимые шрамы. С лихвой хватит, чтобы убить даже Стража уровня Меллиниэль.
И от осознания этого у неё внутри всё буквально запело.
Запело в тот момент, когда гордая дочь Серебряного Венца вспомнила этого нахрапистого грубияна с косматой бородой, отвратительными манерами, полным отсутствием чувства такта и таким огромным списком недостатков, что можно перечислять их сутками напролёт.
Треск всё усиливался и уже больше походил на громовые раскаты, а Меллиниэль даже не предпринимала никаких попыток, чтобы защититься. Наоборот, она усилила напор, вонзив кинжал по рукоять, уже ощущая начавшую вырываться мощь.
Перед глазами у неё стояла квадратная фигура, застывшая под стенами замка, который Йориксон воздвиг в её честь. Подобные поступки в мире Меллиниэль совершали только короли для своих королев.
Сделать это в Пустоте, где каждая частица проклятого мира пытается тебя убить, было на несколько порядков сложнее.
К грохоту присоединились световые эффекты начавшего вырываться из трещин на ядре магического пламени. Оно жадно бросилось лизать руки Меллиниэль, оставляя на них страшные шрамы, но девушка лишь слегка поморщилась.