Видимо, до конца убедившись, что мы её видим, она прыгнула на ветку, сразу присев на корточки и схватившись за ветвь. Теперь она была видна и простым нашим взглядом. Её гротескная фигура очень напоминала мифическую Горгулью, не хватало только острых ушек и когтей.
Вблизи она выглядела ещё непригляднее.
Видимо, до конца не веря, что дерево её ещё не сбросило, она продолжала цепко держаться за ветвь.
— Не волнуйся, он тебя не сбросит. Проходи смело, — вальяжно развалившись, изрёк наш командир.
Подойдя к нашему столу, она, окинув меня взглядом, уставилась на «Волка».
Да уж, длинная сухая фигура, короткие чёрные волосы и два глазных провала, сверкающие чёрными глазами, в которых зрачков не просматривалось. И вообще, ей бы покушать как следует не помешало, желательно с полгодика и исключительно плюшками.
— Где клиент, «Волк»?
Голос был ей под стать. Резкий, какающий, словно у нее в горле застрял наждак.
Серёга встал и указал на лежащего Олега. Подойдя к нему, она опустила на его голову ладони и замерла. Иногда было заметно слабое сияние, срывающееся с её рук, и больше никаких эффектов. Стояла она долго, наверное, целый час, а потом закаркала.
— Жёлтый «Корень», еда, и оранжевый — для него. — Всё это сопровождалось резкими махами рук, наверное, для убедительности.
У «Волка» не дёрнулся ни один мускул, кивнув головой в согласии, он сразу скрылся в лаборатории, наверно, бодяжить. Мы же теперь могли повышать уровень «Средоточья», но вот ей об этом знать не к чему. Опять вернувшись к Олегу, она склонилась над его головой.
В таком же состоянии её застали проснувшиеся девчонки, и еду в обед я давал ей всё так же, висящей над моим другом. Ближе к вечеру она молча улеглась на ветки и заснула. Это было немного неожиданно, но «Волк» был спокоен, поэтому не дёргались и мы.
Наташка тоже «колдовала» над старшиной, улыбаясь чему-то своему. Маринка наконец-то добралась и до моего тела, и даже нарастила мне чутка кожи, но наши мысли были сейчас с Олегом.
Проснулась она ночью, вяло поев, спросила оранжевый «Корень», Серёга молча выдал, и даже не дёрнулся, когда она размазала его по голове Олега.
— Сука, как же больно.
Эти простые слова, сказанные под самое утро, сорвали с места нас всех, ведь произнёс их Олег. А вот потом его рука потянулась к лицу этой «Горгульи», а рот произнёс.
— Какая вы красивая, наверное, я на небесах, только богини могут быть так совершенны.
Резко затормозив, мы попадали друг на друга. Полный пипец…
Почему-то у нас всех разом отпала охота обниматься с Олегом, резко нашлись другие дела.