Приподнять-то приподнял. Всё-таки не двухпудовая. Но как через крышу швырнуть, урона окнам и стенам не причинив? И покрытие на сломав бронебойным? Загадка', — прикинул внутренний голос: «Это же метров пятьдесят будет, даже если поближе встать. А ведь даже олимпийские спортсмены метают ядро поменьше и поближе. Очевидно, брешет Стасян. Ну и батя его кабана не душил. Видимо, сам сдох. А тот его просто нашёл удачно», и так бы оно в голове и осталось, но следом до сортира решил прогуляться сам Евгений Васильевич.

И Боре сквозь дверную щелочку было отлично видно, как тот подошёл к гире, буркнул:

— Стася-Стася. Опять гирю свою раскидал на дороге! — подхватил её и в сторону леса швырнул, на выдохе выдав. — Заебал! Убирать надо!

Вышел из отдельно стоящей постройку Боря, в сторону леса посмотрел. Нету. Поближе подошел. Смотрит пристально — нету. На фоне грязного снега может, не заметил? К самому забору подошёл, всё равно нету. За забор подтянулся, выглянул — нету. Улетела куда-то в чащобу. Только ветки у ближайшей берёзы переломана.

«Так, со Стасяном в армреслинг не играем», — тут же обозначил свою позицию внутренний голос: «И со всеми Сидоренками… А кабан походу от страха дух испустил!»

Боря моргнул, возвращаясь в текущий момент в салоне. И снова слушая как камушки по днищу стучат.

Стасян сидел позади, как и прадед. В новом спортивном костюме и куртке. Без шапки. Так как скорее у Деда Мороза уши отвалятся, когда температура окружающей среды около нуля, чем у него.

«Что вы вообще за люди? Из какой лаборатории выпустили?» — ещё подумал Глобальный: «Или не врали про лошадь на плечах?»

Вопрос перешёл в стан риторических.

Вылавливая первую возобновившуюся связь на телефоне и интернет вместе с ней, крановщик что-то пытался рассказывать предку, но в основном показывал на дисплее.

С заднего сиденья периодически доносились диалоги, вроде:

— Отец деда! Да ты послушай. Ну или сам прочитай, — пытался донести свою мысль крановщик. — Хокку — это прекрасно. Как и любое творчество, если душу вкладывают. Сам посуди. Вот, слушай… «Подобен ситаре нефритовый меч в руках самурая». А? Каково? Здорово же!

— А перевод? — свёл густые брови Макар Берёзович.

— В умелых руках и хуй — балалайка! — объяснил Стасян.

— Так это же наша присказка!

— Вот именно, — не стал спорить Стасян. — Но какова обвёртка! А?

И оба заржали. И замахали руками так, что машину повело на грунтовке.

— Так, тише там. Разошлись, — буркнул водитель и в руль сильнее вцепился, удерживая автомобиль на подсыпанной дороге, что в любое время года была одинаково ужасна. Зимой скользкой, потому что снег и лёд, летом — скользкой, потому что камни сырые, а в межсезонье либо сырой, либо скользкой, либо пыльной и сколько не мой автомобиль, приедет как вернувшись из пустыни.