Ну, привыкла к восхищенным взорам девушка и ожидает, что сопливый друг брата тоже будет пленен её красотой.
Очень захотелось и мне пошло пошутить: «Да есть своя рука, но она устала».
Тут батя ихний меня бы и пришиб! Если бы догнал! Этаж второй всего, можно в окно выскочить, или через балкон.
Квартирка о четырех комнатах, прилично живет инженер, или кто он там? Кстати, а чего он в Москве, а не на Украине. Выяснилось — плохо стало бабушке, и приехали на три дня Вика с батей присмотреть за старушкой. Ну да, сегодня пятница же. Пьём чай, болтаем ни о чем, и вдруг Вика эта говорит, обращаясь к брату:
— А когда у вас следующие сборы будут, успеешь на мой день рожденья?
— Скорее всего — да, нас ещё не предупреждали о сборах, — наворачивая тортик, говорит мой соперник за место в сборной.
— Постарайся уж двадцать пятого быть в Припяти, а то друзей у меня в поликлинике немного, а папа опять на своей станции будет!
— Доча, ну я тебе заранее сказал, сроки эксперимента не от меня зависят, а от графика остановки станции. И потом, утром тебя поздравлю же! Подарок ты уже заранее получила, — смущенно говорит отец.
— А что за подарок? — спрашиваю я.
А в голове вертится… «авария на Чернобыле!» Точный срок не помню, вроде двадцать шестое апреля как раз, и про эксперимент этот читал тоже в будущем. Смотрю на папу ихнего уже без симпатии.
— Собаку мне купили, она там сейчас в Припяти! Такая милаха! Пекинес, — рассказывает Вика.
Виктор фыркает.
— Этого песика можно и в женской сумочке провезти.
Черт! Напроситься на днюху, а как? Девка вроде вредная, избалованная вниманием.
— Есть фотки собаки? Говорят императорская порода, — закидываю удочки я.
— И ты туда же? Да чё в этой уродине императорского? — говорит Виктор.
И сплющил нос, показывая эту милаху, отчего отец засмеялся, а Вика, встала и, крутанув попой в джинсах, позвала меня за собой.
— Есть, конечно, идём, покажу!
— Никому, кроме членов императорской семьи в Китае, не позволялось владеть этой собакой, а того, кто смог её украсть, ждала смертная казнь, — поучительно рассказываю я.
— А что ты там хотел сказать, но промолчал, я же видела, ты чуть не засмеялся! Или у тебя всегда лицо такое? — спросила, не удержавшись от шпильки, Вика.
— Да там такое,… неприличное, — сказал я, оглядывая девичью светёлку.
— Ну? — настаивала Вика.
Пришлось рассказать конец шутки, отчего Вика сначала залилась краской, а потом зашлась в смехе так, что в комнату заглянул недоуменный батя.
— Папа! Я согласна! Замуж! — бьётся в истерике Вика. — Надо спасать парню руки!
Батя ничего не понял, и, не узрев никакой опасности для своей дочки, удалился, а вместо него зашёл Виктор.