— Нормально, — хвалит меня Костя.
Вот кто в моей победе не сомневался! Больше никто меня не поздравил.
— Кто тебя яблоками подкармливает? — спрашиваю я, лишь бы что-то спросить.
— Там, — неопределённо машет рукой Костя.
Надо проследить будет.
Сегодня волейбольный матч ещё. Идти неохота, если честно, но обещал девушкам, и должен Ельцин появиться там, вот кто может помочь с МЖК по-крупному, так это он. Фанат-строитель. Энтузиаст. Вроде, он в опалу скоро попадёт или с моста упадёт? Черт, забыл! «Борис — ты не прав», — это фраза Лигачева, по-моему.
Про того тоже мало знаю, только то, что уже в этом теле прочитал. Завтра у нас день отдыха и пока есть время до матча, решаем тусануться по городу. Тем более, нас Виктор Артемьев звал в кафе посидеть. Беру с собой затрофеенный шарф и пакет с награбленными вещами.
Встретились с Витей на ВДНХ, как и планировали. До этого успели походить по павильонам и накупить сувениров. Виктор ведёт в кафе, на этот раз что-то вроде пельменной, но… там отпускают. Народу сидит уже человек двадцать фанатов. Знакомимся, неожиданно меня узнают.
— Слушай, а не про тебя писали в газете, мол, конкурсы разные, проспект какой-то, памятники афганцам? — спросил парень то ли по кличке, то ли по имени Тофик.
— Про меня. Не я один же, весь город помогал, — скромно отвечаю ему.
— А помните, нам дали комсомольского вожака из Моссовета? Лет семь назад? Как его…? — пытается вспомнить Тофик.
— Мциканян, — подсказывает кто-то.
— Не разбирался тот в футболе, да и не слушал его никто. Но на второй выезд, в Питер поездом, таким фанатом стал! Дубину сделал какую-то себе, мячик к ней приклеил, на нем ромбики нарисовал… даже на трибуне пытался дирижировать. Но помог реально. Был октябрь, холодно. Приехали на стадион, выходит из спартаковского автобуса Николай Петрович Старостин: — «Привет! А вы где ночевать-то будете?» Блин! Никто об этом и не подумал. Начали репу чесать…
А под трибуной была гостиница для спортсменов, и Николай Петрович с этим Мциканяном пошли и нас туда устроили под видом спортсменов. Получили несколько номеров, а в каждом коек по 12. Казарменного типа номера были, — вспоминает Тофик.
— А ещё была у нас и подростковая кучка, пацаны лет по 16. Анархисты и беспредельщики ещё те! И вот мы, ребята постарше (Серега Елин, Коля Сапега, Чика, Саня), поехали в город, возвращаемся — мать честная! Эти анархисты все разнесли — перья, пух летают, как снежинки,… из простыни транспарант сделали,что-то там написали. А ночью на поле нашли сетку, которую они с ворот срезали, — добавил ещё какой-то парень. — С тех пор комсомол нами не интересуется.