Соня с Викторией Алексеевной смотрят на меня с интересом, оглядывая то руки, то меня в рубашке, не иначе ищут следы драки.
— Это моя бывшая подружка, третье место на конкурсе заняла, помнишь? — пояснил я Ире. — Вот ей ты не понравилась почему-то, но я поговорил с ней, думаю — больше не полезет к тебе с разговорами.
— Так вот как призовые места на конкурсе получали! — ехидно сказала Соня. — А я и не знала до сих пор!
— Это потому что ты молодая, и пока жизнь плохо знаешь, — и не подумал оправдываться я.
Сонька возмущённо набрала воздух в легкие, но ответить у неё слов не нашлось. Мама её так вообще рассмеялась, глядя на потуги дочки. Праздник сбавлял обороты, пройдя свой апогей, и часть гостей уже начала расходиться. Попытался уйти и я, но к нам неожиданно подошёл Овечкин с Комлевым. Оба навеселе, кстати! Вот что за человек? Сам позвал на юбилей, а бухнуть нельзя! Сраный Горбачев со своим сухим законом. Мужики сели к нам за столик, взяв пару свободных стульев от соседнего. Там сидела молодежь, которой отсутствие водки не мешало танцевать весь вечер.
— Анатолий, сегодня твоего знакомого в Политбюро ввели! Как кандидата, но тем не менее, — проинформировал меня Овечкин.
— Всего двенадцать человек членов Политбюро, и семь кандидатов, — добавил от себя Комлев. — Это серьёзный уровень.
— Понял, надо, думаю, поздравить, у меня телефон его помощника есть, — сказал я. — Наверное, из общежития наберу. Конечно, уже поздно будет. Сейчас там шесть вечера.
— Можешь отсюда из гостиницы позвонить, — подумав, сказал первый.
Идём на второй этаж, там приемная директора гостиницы, его, конечно, нет сейчас, время не рабочее, но ключ мы взяли без проблем на стойке.
Дозваниваюсь до помощника, Петра Константиновича, тот ещё на работе, да и вообще, может телефон дежурный. Что прикольно — номер помню по памяти.
— Толь, я помню тебя, но Борис Николаевич в дороге, едет домой со съезда. Ты скажи свой номер, он тебе перезвонит, если сможет, или я наберу, — говорит знакомый мне дядя.
— Это по «Алтаю», у него в машине «Алтай», скорее всего, — пояснил я.
И Овечкин, и Комлев смотрят на меня с уважением — они что, думали, я про Ельцина приврал? Звонок раздался через пару минут, и я, как, впрочем, и мои спутники, услышали голос Ельцина. Трубка громкая в приемной.
— Да решение в феврале принято было, сейчас утвердили просто. Но всё равно спасибо, еду вот домой после заседания, жаль не смог на твой финал прийти, но ничего, раз ты занялся МЖК, то тебе по многим вопросам со мной полезно будет пообщаться. Звони. Я распоряжусь тебе ещё один мой номер дать. А ты что так поздно, у вас там ночь почти? — сразу после поздравлений задвинул монолог новый член политбюро, не давая мне и слово вставить.