— Господи, — тихо выдохнула сотрудница опеки. — Пятнадцать лет... А родители где?
— Вот это мы сейчас и выясняем, — отрезал я. — ГБР, если понадобится, будет квартиру вскрывать. Соколовой на месте кровь из носу нужен ваш представитель для фиксации условий проживания и законного изъятия материалов.
Собирайтесь, машина от УВД за вами уже выехала, минут через десять будет у вашего подъезда.
— Поняла вас, капитан. Выхожу. Соколовой на месте доложусь, —
собранно ответила женщина, и связь прервалась.
Я резко крутанула руль, паркуя машину во дворе на Октябрьской. Ночной Киров спал, и только у четвертого подъезда сорок второго дома тревожно резали темноту красно-синие люстры патрульных машин — ГБР и ППС.
Едва я заглушила мотор и вышла на сырой воздух, как к поребрику с ревом подкатил дежурный УАЗ из отдела. Из пассажирской двери быстро выбралась женщина примерно моего возраста в накинутом пальто — Евгения Константиновна Яцек, спец из опеки. Мартынов в дежурке сработал четко, раз успел сорвать ее из дома и вызвать на адрес.
— Привет, Жень, — я быстро шагнула к ней, на ходу застегивая бушлат и поправляя портупею с кобурой на поясе.
— Привет, Лен, — Яцек зябко поежилась и перехватила сумку с документами.
— Что там стряслось? Дежурный по телефону толком ничего не сказал, буркнул
только, что несовершеннолетняя при смерти.
— Хуже, — хмуро бросила я, увлекая ее за собой в зев подъезда. — Из семьдесят третьей квартиры скорая девочку увезла, пятнадцать лет. Власова Диана.
Дежурный врач из пульмонологического корпуса передал сорок вторую, у нас КУСП тридцать два четырнадцать. Там терминальная крупозная пневмония и
ИТШ. Девчонка в глубокой коме, на ИВЛ. Документов нет, родителей на адресе тоже нет, вызывала соседка. Скорее всего сто двадцать пятая.
Мы быстро поднялись на четвертый этаж. Дверь семьдесят третьей квартиры была распахнута настежь. Из прихожей тянуло застарелой сыростью и каким-то приторно-сладковатым аптечным запахом. Ребята из ГБР стояли в коридоре, громоздкие в своих бронежилетах и касках. Старлей наряда, присев на корточки, тихо разговаривал с испуганным худеньким мальчиком в пижаме, а его напарник опрашивал бледную пожилую женщину в наспех накинутом халате.
Увидев нас на пороге, старлей поднялся во весь рост и коротко прижал пальцы к
козырьку:
— Капитан Соколова, лейтенант Яцек, заходите. Тут у нас полный комплект. Родителей на адресе действительно нет, зато нашли второго несовершеннолетнего — вот, ребенок, восемь лет, говорит младший брат пострадавшей. Соседка как раз пояснения дает, что тут вообще происходило.