Мама погибла первой, закрывая собой наш отход. Радикалы применили против неё Белый Световой Фосфор — алхимический состав, запрещенный всеми конвенциями Конфедерации, но тайно поставляемый фанатикам Жрецами Светлых. Ослепительно-белый, сияющий туман за секунды разъел её защитную ауру. Я до сих пор помню её крик и то, как её кровь закипела прямо в венах. Она сгорела заживо, превратившись в фосфорический пепел на моих глазах, пока фанатики безумно орали свои священные гимны.
Отец действовал быстро, понимая, что это конец. Своей магией он грубо, намертво впечатал в мое подсознание ментальный замок, заперев там Ключи от Врат, силой натянул на мой палец серебряное кольцо-блокиратор и приказал бежать в черные скалы, через лес мёртвых. Сам он остался, чтобы сдержать лидера нападавших — замаскированного Инквизитора Арии. Отец отстреливался до последнего патрона, но его прижали к обломкам обшивки. Инквизитор не стал тратить пули. Он применил высшую световую казнь — «Меч Архангела». Колоссальные, материализованные лучи твердого, концентрированного света пробили ладони, плечи и грудь моего отца, буквально пригвоздив его к искореженному металлу корабля. Этот свет не убивал мгновенно — он медленно, мучительно выжигал его ядро, причиняя адские страдания. Радикалы оставили его умирать на этом световом кресте как предупреждение для всех, кто посмеет предать Арию. Задыхаясь от слёз, я бежал сквозь мёртвый лес изо всех сил сдерживая рвущийся наружу крик, а позади меня полыхало белым фосфором пламя, и сиял ослепительный, карающий крест, на котором умирал отец. Этот жуткий, слепящий свет навсегда оставил в моей душе шрам в виде люминофобии. Я бежал, пока в один момент вселенский, разрывающий крик боли моей семилетней сестры, раздавшийся в моей голове будто-то из другой галактики, не свалил меня с ног. Наша странная связь срезонировала на её исчезновение.
Я потерял сознание, кольцо-блокиратор слетело, и ищейки Светлых легко подобрали беззащитного, оглушенного ребенка. Они два года страшно пытали меня в Белой Цитадели не просто ради Ключей. Они пытали меня с особой, религиозной жестокостью, потому что я был для них «выродком» — сыном святых Архангелов, посмевшим родиться с душой демона Тьмы. И вот родители были мертвы. Алистра просто исчезла, словно испарилась из ткани мироздания. И наступили восемь лет тишины.
Десантный шаттл шёл на посадку в третий ангар «Химеры», а у меня под шлемом на губах блуждала торжествующая, хищная усмешка. Пепел сидел в самом тёмном углу отсека, бережно охраняя девчонку, укутанную в энергетическое покрывало. Он казался неприступным, как каменный монолит, грозный выпускник пятого курса и лучший палач ВАЭТН, перед которым трепетала вся академия. Его светлые глаза холодно сканировали пространство. Деметрий был уверен, что контролирует всё. Какая глупость. Пепел совершил главную, роковую ошибку полевого командира — на секунду ослабил свою хвалёную бдительность. Он забыл, что на просторах созвездия Лебедя даже у звёзд есть уши, а у Тёмного Владыки Селестиана — глаза в каждом взводе. Я сидел в тени крепёжных ремней, едва заметно поводя ухом. Мой Окуляр Бездны, скрытый под забралом шлема работал на приём ультракоротких частот. Прибор тускло мигнул, перехватывая вибрацию голоса Деметрия сквозь гул астрального двигателя. Шёпот Пепла был тихим, почти неслышимым, но рация Ликвидатора выдала частоту без помех. Я не расслышал, о чём конкретно он договаривался с Вектором. Но одно-единственное имя, сорвавшееся с губ Деметрия, заставило мою демоническую кровь сладостно закипеть. Алистра. Наследница Изначальной Крови, за которой Инквизиция и Селестиан безуспешно охотились целых восемь лет. Девчонка, которую Тёмный Совет давно списал в утиль, лежала прямо сейчас на руках у лучшего палача Академии. Едва гидравлическая аппарель крейсера с грохотом опустилась, впуская в десантный отсек стерильный воздух ангара, Пепел рывком поднялся и приказал отряду оцепить коридор. Я послушно выскочил следом за остальными курсантами, вскидывая пистолет и делая вид, что закрываю слепую зону за углом титановой переборки. Убедившись, что Деметрий быстро уносится по коридору в сторону закрытых медицинских боксов и не смотрит назад, я резко отступил в тень за массивный погрузочный шлюз. Время шло на секунды. Я коснулся узкого тактического браслета на левом запястье. Этот прибор не стоял на учёте в интендантской службе ВАЭТН — это была личная, защищённая сквозным шифрованием игрушка из личной канцелярии правителя Тёмных. Я выставил максимальную мощность сигнала, пробивая защитные глушилки исследовательского крыла, и активировал прямую ментальную волну. Экран браслета тускло налился багровым светом Бездны. — Говорит Четвёртый, — быстро, едва шевеля губами, выдохнул я в скрытый микрофон. — У меня срочный доклад для Его Величества Селестиана. Передайте на Общий Совет или в личные покои — код «Альфа». На том конце зашифрованного провода раздался короткий, сухой щелчок, а затем в моей голове раздался, властный женский голос личного секретаря Селестиана: — Говори, Четвёртый. Владыка слушает. Что обнаружил отряд Пепла в секторе «Уроборос»?