Моё лицо полыхало пожаром, пересохшие губы потрескались до крови и теперь их нестерпимо щипало. Волосы, как и всё тело под одеялом, насквозь были мокрыми от пота.
— Пить хочу… — из последних сил просипела я.
Лёгкие в ту же секунду изнутри обожгло болезненным огнём. Их словно растягивали, не давая сделать даже короткий выдох без ощущения боли.
В тот же миг я почувствовала холодное стеклянное прикосновение к своим губам кромкой стакана, и в рот живительной влагой хлынуло небольшое количество приятной прохладной воды.
Тётя Валя заботливо, очень бережно приподнимала и поддерживала мою голову.
— Что делать-то? — панически спросила она у кого-то в глубине комнаты.
— Врача надо, — раздался удивительно серьёзный, твёрдый голос Тёмки.
Я мысленно, внутри своей головы, тепло улыбнулась. Физически же мне было невыносимо, больно даже просто дышать, не то, что улыбаться. Каждое мимолётное движение отзывалось спазмом.
— Ой, врача… Пока их дождёшься, дежурных этих из поликлиники, до утра не доживёшь! Тёма, неси телефон.
Я услышала быстрый топот Тёминых ног по линолеуму. Затем на мою грудь мягким комом неожиданно прыгнул кот Тигр. Соседка с недовольным, резким:
«Брысь отсюда!» — тут же скинула его на пол, не давая ему давить на моё полыхающее тело.
— Ой, Господи… — послышалось совсем рядом прерывистое дыхание.
— Тёма, какой номер-то у скорой? Бабка ваша от страха всё позабывала уже на старости лет…
— Сто три, — чётко ответил брат.
И я вновь слабо улыбнулась в своей голове. Какой он всё-таки умный и сообразительный у меня. Помнит номер экстренной службы в такой панике, я сама в его восемь лет ничего подобного не запоминала.
— Алло… алло! Это скорая? — взволнованно затарахтела в трубку тётя Валя, и её голос задрожал. — У меня здесь девочка, пятнадцать лет. С высокой температурой, тридцать девять и пять, температура никак не сбивается. Да, да, рвота утром была…В сознании, только что сама воды попросила – ответила та, диспетчеру в трубке – Нет, сыпи нет никакой. Дышит тяжело, хрипит. Улица Октябрьская, дом сорок два, квартира семьдесят три. Четвёртый этаж, подъезд четвёртый! Приезжайте быстрее, пожалуйста, она совсем белая лежит…
Звонок завершился, тётя Валя опустила телефон, а Тёмка тихо подошёл к дивану и снова прижал свою прохладную ладошку к моему пылающему лбу.
Когда я услышала, что тётя Валя судорожно вызывает скорую, я через силу, с колоссальным трудом приоткрыла горячие веки и попыталась позвать её. Хотела остановить, сказать, что не надо, что нельзя оставлять брата... Но женщина просто не слышала моего слабого сипения из-за громкого, панического разговора по телефону. А когда она наконец закончила вызов и опустила трубку, сил у меня на новую попытку уже физически не хватило.