Я говорила это, даже не моргнув, но стоило мне замолчать, как тело оплела липкая паутина ужаса. Я наткнулась на пронзительный, немигающий взгляд Тёмки. Брат стоял и смотрел на меня так, будто видел насквозь всю мою ложь. Мне стало не по себе от его застывшего, взрослого выражения лица. Но к моему облегчению, Тёмка промолчал, не став выдавать меня перед соседкой.
Зато тётя Валя, услышав про обморок на экотропе, испуганно заохала и всплеснула руками:
— Ой, Господи батюшки! На сырой-то земле в ноябре?! Да ты же застудила себе всё, глупая! Ой, Господи говорила же дома оставайся…
Она, не на шутку перепугавшись, моментально бросилась в ванную комнату набирать горячую воду, крикнув на ходу Тёме, чтобы тот поживее шёл на кухню и ставил чайник. Брат послушно кивнул и ушёл, оставив меня одну в полутёмном коридоре.
***
Я не расслабилась в горячей воде, как того искренне хотела добрая соседка. Стоило обжигающей воде дойти до моего подбородка, как меня начало крупно, судорожно трясти. На самом деле я вообще не хотела ложиться в эту ванную. Пусть эта белая чугунная чаша и была чистой, совсем не той, в которой меня в детстве хладнокровно топил отчим, но и внятно объяснить тёте Вале я ничего не могла.
Я вообще не хотела рассказывать кому-то грязные, постыдные подробности своего детства. Поэтому, пересилив себя и сцепив зубы, я всё-таки забралась в воду и теперь просто беззвучно роняла горькие, солёные капли слёз прямо в прозрачную обжигающую жидкость. Я абсолютно не понимала, что сейчас происходит с моей несчастной жизнью. Я ведь кое-как научилась жить с матерью-алкоголичкой. Ради маленького брата я полностью растоптала остатки собственной гордости, молча принимая ношеные подачки соседей, пусть они и делали это из самых добрых побуждений. В какой-то момент я даже стала глупо рада своим новым реалистичным снам. Мне было интересно слушать удивительные истории Маркуса об их далёком мире, о древнем научном комплексе «Эреб» и пакте с ангелами. Но то, что эти двое на Дессе заставляли меня испытывать в последние часы, выходило за любые рамки разумного.
Я и так была совершенно не рада своей жизни. Я не понимала, что происходит с Тёмой. В последнее время он так странно себя вёл, говорил не понятные вещи, и я молила бога, чтобы это были не последствия нашего тяжелого существования. Больше всего на свете я боялась, что его психика может нарушиться и он станет какими-нибудь неадекватным умалишенным, которого все будут обходить стороной. Я отчаянно желала ему лучшего будущего, гораздо лучшего чем есть у нас сейчас. Но я была бессильна. Как я могу спасти брата от сумасшествия, если начинаю сходить с ума сама.