На этой мысли настроение у Базилеуса ухнуло в пропасть. Он прослужил на Руси почти десять лет, и всё это время под началом Ливелия. Суммы денег, которые они получали из империи, конечно, были немаленькие. Однако все они строго шли в дело, которому и он сам, и Ливелий служили не за страх, а за совесть.

Никогда они не позволяли себе снимать очень уж шикарное жильё. И никогда не купались в роскоши за счёт родины. Пожалуй, единственный раз, когда Ливелий позволил себе потратиться — это каюта на злополучном «Автократоросе Леоне Исауре».

Сколько себя помнил Базилеус, на службе ему приходилось довольствоваться малым. Достойные, но скромные комнаты на постоялых дворах и такие же номера в гостиницах. А порой и вовсе шалаши, да убогие русские избушки. И ему даже в голову не приходило, что можно, оказывается, вот так взять и с шиком обставить временное жильё.

Ну а Ливелий в это время ни о чём не думал. Он был в ярости и прилагал все усилия, чтобы не выплеснуть её наружу. Голова раскалывалась, дико хотелось есть, а пуще всего — согреться. А вид довольного сослуживца, встречавшего их с Базилеусом, сидя на диване и попивая вино, вызывал смешанные чувства. И самым острым из них было желание совершить смертоубийство. Вот прямо здесь и сейчас.

Но нельзя… Нельзя…. Резать русских — это сколько душе угодно. А своих и пальцем трогать не положено. Это было незыблемое правило Монокурса в зарубежной работе.

Справившись с эмоциями, Ливелий холодно улыбнулся:

— Никодим! Не ожидал тебя тут увидеть!

— Ливелий! Базилеус! Друзья мои! — с преувеличенной радостью воскликнул Никодим.

С этими словами красивый, атлетически сложённый мужчина лет тридцати отсалютовал гостям бокалом с вином. Он сидел в своей технологичной избушке в одной тунике и тапочках, и одним этим фактом уже вызывал у подмёрзших соотечественников лютую зависть. На улице стоял суровый пятиградусный мороз.

И да, обращение «друзья мои» ни Ливелия, ни Базилеуса не обмануло. Несмотря на то, что служили все трое в Монокурсе, друзьями они не были. А если говорить коротко, не пускаясь в долгие объяснения, то Никодим соперничал с Ливелием как на работе, так и в жизни. Тот же Базилеус и вовсе бы сказал, что эти двое — заклятые враги.

Ливелий не одобрял того, как ведёт дела Никодим. Он в принципе не любил этого скрытня и норовил ужалить при любом удобном случае. Да и Никодим от него не отставал, регулярно ставя Ливелию палки в колёса.

Что, впрочем, не мешало этим двоим иногда общаться по рабочим вопросам. И даже вполне доброжелательно. Вот, например, как сейчас. Но Базилеус по опыту хорошо знал, чем может закончиться такое общение. Сейчас они друг другу улыбаются, а через пару часов начнут бросаться несмертельными, но всё же плетениями. И плевать им будет на незыблемые правила Монокурса.