В Боярское Собрание я всё-таки не поехал. Но, скажу честно, уговорить себя стоило немалых трудов. Вежливый отказ состряпали вместе с Марией Михайловной, предложив взамен встретиться на землях Васильков.

Весь остаток недели я ждал, что они напишут что-нибудь ещё. Однако тщетно. Видимо, те, кто обещал награду за голову убийцы, решили повременить со встречей. Ну или всё-таки оскорбились. И тут уж я ничего не мог поделать.

А вот Дашкову я, естественно, ответил положительно. И этот письменный ответ отправил в приёмную князя. Думал заехать туда лично, но меня отговорили. Причём сразу три человека — Малая, Вася и Пскович: мол, несолидно самому завозить.

Ну а в пятницу Таня Волкова напомнила о предстоящем ужине с родителями. Я, само собой, уверил её, что к субботе буду полностью готов, а сам не стал терять времени и поспешил на бричке в город, где договорился посидеть с Бубном.

Местом для посиделок был выбран приличный трактир с ценами достаточно низкими, чтобы не оставить за вечер пару своих стипендий. Столик у нас располагался в углу — и, к слову, далеко не в первый раз. Вообще я давно приметил за Бубном данную особенность.

Он, как и я, предпочитал сидеть так, чтобы видеть и вход, и весь зал. А наш столик при этом оставался бы незаметным.

— Садись, Федь! — отсалютовав бокалом, поприветствовал меня Бубен. — Сегодня тут будет шумно и музыкально: выступают старые пердуны под названием «Кости». Играть, кстати, будут весь вечер.

— Значит, главное — не ходить в дальний туалет… — усмехнулся я. — У меня, понимаешь ли, на завтрашний вечер имелись планы.

— Ах-ха-ха! Ну да, с туалетом у нас тогда неловко вышло! — мрачно хохотнув, согласился Бубен.

Нет, конечно, и сама по себе тема была нерадостная… Да и мой собеседник никогда не отличался брызжущим оптимизмом… Вот только вид у него был мрачнее обычного. Даже мрачнее, чем в тот вечер, когда мы обнаружили два трупа в кабинке туалета.

Словно окружающий мир окончательно и бесповоротно разочаровал Бубна, оставив на его лице печать с надписью: «Не влезай, убьёт!».

Хотя, возможно, он просто ко мне привык. Вот, наконец, и перестал прятать внутреннего брюзгу.

И последняя версия казалась мне наиболее органичной.

— Ты сегодня какой-то особенно недовольный… — не стал я скрывать своих наблюдений. — Случилось что?

— А? Да нет! — отмахнулся Бубен, чуть не разбрызгав содержимое кружки. — А-а-ай… Ну вот так постоянно, понимаешь? Уже неделю, как стал криворуким, косоглазым и тупым! А так-то мне часто говорят, что у меня рожа кривая, и я привык… У всех же, Федь, свои недостатки, да?