В общем, меня использовали, чтобы вызвать ревность. И с моей стороны потребовались усилия, чтобы сгладить этот неприятный эффект. К счастью, когда в голове есть лишних пятьдесят лет мужского опыта, подобрать нужные слова — не проблема.

Беда в том, что это просто слова.

А в мужском обществе один выбитый зуб перевешивает тысячу разговоров. Конечно, проще всего было бы надавать по морде тем, кто норовил меня задеть. Но лезть в драку с третьекурсниками — верх безрассудства. Вот и пришлось ограничиваться полумерами. Взамен я направил агрессию в тренировки плетений, занимаясь в своей комнате до изнеможения.

Такое усердие даром не прошло: дневная сонливость, вечерние головные боли — и седьмой жгутик. До первого десятка оставалось всего-ничего. И тогда передо мной должен был открыться первый боевой набор плетений. Не того тренировочного мусора, который я использовал до сих пор, а чего-то действительно серьёзного.

В общем, был повод продолжать в том же духе, убивая на учёбу почти каждый вечер.

Но пятнадцатого октября пришлось отвлечься: нужно было завезти обещанные документы в Тайный Приказ. Вот только я напрочь забыл о запланированном шествии. В итоге, встрял в пробку на одной из улиц с односторонним движением, ведущей к Срединному виду — или, как назвали бы такую дорогу в Андреевом мире, Срединному проспекту.

Здесь сохранилось исконное название — «вид». Хотя и по-простому, улицами, их тоже называли нередко.

Пробка нервничала, обстановка вокруг накалялась. Кто-то пытался выбраться из затора, но при одностороннем движении это было очень непросто.

Благодаря памяти Андрея, я был одним из немногих, кому на пробку плевать было. Его московский опыт научил меня куда большему терпению. Ну, подумаешь, опоздаю на полчасика… Не катастрофа. Чай, не в глухой деревне живу — а значит, надо мириться с минусами цивилизации.

Вибрирующий звук раздался из подстаканника. Я бросил взгляд на экран и ответил, хотя обычно избегал разговоров за рулём, несмотря на отсутствие официального запрета.

— Привет, сестрёнка! — первым сообщил я в трубку, пока она не выдала что-то язвительное.

— Федя, привет! Ты как там? Чего давно не звонишь? Забыл, загордился, отгородился, разлюбил, охренел? — перечислила варианты сестра.

— М-м-м… Как много хороших предложений… Даже не знаю, какое выбрать! — я улыбнулся.

— Чего там выбирать-то? Ясно же, что верный выбор — это «охренел»! — жизнерадостно заявила София.

— Ну вот ты и не оставила мне выбора… — вздохнул я.

— Ты слышал? Этого убийцу двусердых, говорят, укокошили! Представляешь? — переключившись на новую тему, поведала «великую тайну» София.