В голове постепенно воцарялись хаос и неразбериха. Мысли, такие ясные после дозы кофеина, наслаивались друг на друга, теснились в черепной коробке, ускользали, стоило обратить на них внимание… А ещё адски чесался глаз, побаливали мышцы и ныло чёрное сердце. Правда, ныло оно едва-едва — на самой грани ощущений.

Зато у меня снова была нормальная комната. Планировка, кстати, оказалась такая же, как в Покровске-на-Карамысе. Только все зоны просторнее, и кровать побольше. Так и не сумев уснуть, я открыл окно и уставился на звёздное небо в разрывах туч. Оно тут почти не отличалось от неба в мире Андрея. Я-то сам астрономией не увлекался, а вот у Андрея даже телескоп в детстве был.

Конечно в городе звёзды видно плохо — но всё-таки что-то видно. А главное, теперь в комнату врывался холодный ветер, и это неплохо прочищало мозги. На какое-то время я даже начал связно мыслить — и набросал варианты предстоящего разговора с Малой. Правда, на это ушли последние капли кофеина в организме… И меня жестоко потянуло в сон.

Закрыв окно, я разделся и улёгся в кровать. Рядом на своей доске, принесённой из лекарни, посапывал Тёма. Он до сих пор не проснулся, но выглядел уже гораздо лучше, чем после боя. Ускользая в сон, я подумал, что надо бы найти лечебные амулеты, чтобы помогать ему в случае ранений. И я ведь точно знал, что такие были… Но это была последняя осознанная мысль перед тем, как провалиться в сон.

А проснулся я поздно. Конечно, ничего удивительного в том, что я дрых почти до обеда, не было. Но теперь мне предстояло, не позавтракамши, идти к Малой. А ещё извиняться перед преподавателями за пропуск занятий. Ну и вообще хотелось бы поесть. К счастью, в шкафу имелся запас сухарей, которые я торопливо проглотил, запивая чаем.

За окном всё было белым-бело. Небо низко нависало над землёй серыми тучами. Зима в этом году наступила необычно рано. А у меня после ночной схватки не осталось зимней одежды. Пришлось снова кутаться в осеннюю. Но это ничего страшного: если вдруг снова в училище не запрут, куплю себе новую.

Малая уже была на месте. Окинув меня нечитаемым взглядом, она молча кивнула на табурет, заменявший стул для провинившихся.

— Костя рассказал, что ты там в городе придумал… — сообщила Мария Михайловна, когда я, по традиции, уселся на самый краешек. — Знаешь… Я не могу тебе запрещать обстряпывать свои дела… И запретить покидать училище теперь не могу. Но скажу честно: занятие ты придумал не самое законное.

— Закон я не нарушаю! — подняв палец вверх, заметил я.

— Это я поняла, — улыбнулась Малая. — Уже успела пообщаться с Пьером. Но если уж ты собираешься этим заниматься, то будь добр: не попадайся! Или временно перебрось свою роль на кого-то ещё.