Сама она сидела за столом, разбирая документы. Вступление в новую должность и сопутствующие обязанности явно были ей не слишком по душе.
— Правда, что отправил их в лазарет? — спросила она, не отрывая взгляда от бумаг.
— Если бы я реагировал на каждую идиотскую провокацию, — я аккуратно сложил карту, — в центре не осталось бы никого, кроме крыс.
Мириа усмехнулась.
— Они не просто орут в коридорах о твоей виновности, Лейран. Они действительно лежат в лазарете и корчатся от боли.
Я поднял голову, встретив ее взгляд.
— И мне их очень жаль. Но, думаю, эта боль ненадолго. Дня через три они встанут. Никаких последствий. В конце концов, было бы слишком жестоко наказывать пожизненным защемлением позвоночника за вандализм. Ну, мне так кажется.
Она замерла, оценивая мой тон.
— Ты уверен?
— Вполне.
В дверь просунулась голова Этана.
— Уже почти все собрались, — сообщил он, смерив взглядом сначала меня, потом Мириа.
— Да, хорошо, — кивнул я.
Этан исчез, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Нам нужно идти, — Мириа встала из-за стола.
Я кивнул, разглаживая складки на рукаве.
— Давай закончим с этим.
Тишина в зале длилась ровно до того момента, как Мириа разжала губы.
— С сегодняшнего дня я становлюсь наставником центра и слагаю с себя полномочия лидера фракции.
Гул возмущения прокатился по рядам кадетов, как волна, разбивающаяся о скалы. Я видел, как сжимаются кулаки, как взгляды метнулись от неё ко мне — будто я уже успел воткнуть нож ей в спину. Впрочем, некоторые так и считали.
Первыми поднялись трое с задних рядов — крепкие, с квадратными подбородками, типичные продукты системы Регул. Они даже не стали дожидаться продолжения, развернулись и вышли. Остальные замерли, будто решая, последовать ли их примеру.
Я не стал их останавливать. Напротив, мысленно отметил, кто ушёл сразу, а кто лишь переминался с ноги на ногу, но остался.
Хорошая чистка. Чем меньше сомневающихся — тем крепче оставшиеся. Пусть лучше уйдут сейчас, чем предадут в решающий момент.
Мириа стояла неподвижно, лишь пальцы её слегка дрожали, сжимая край трибуны. Она не смотрела на меня, но я знал — она ждала моей реакции.
Я дал ей закончить этот спектакль. Пусть все видят: передача власти была её решением, а не моим переворотом.
Но в воздухе уже висело невысказанное: Что теперь будет с нами?
Я позволил себе едва заметную ухмылку. Скоро они узнают.
Я выехал перед оставшимися кадетами, ощущая их скептические взгляды. Пусть сомневаются — цифры не соврут.
— На последних учениях, — начал я, медленно обводя взглядом зал, — наша фракция показала лучшие результаты. На двадцать семь процентов выше среднего по центру.