В толпе пробежал шепот. Кто-то скептически хмыкнул.

— В среднем, — продолжал я, — достижение уровня Волны с уровня Ряби сократилось с восьми месяцев до четырех. Переход к Ряби от Полного Штиля совершили почти все члены фракции кроме самых бестолковых.

Я видел, как некоторые невольно выпрямлялись. Люди любили, когда их успехи озвучивали вслух.

— И это не случайность, — добавил я, слегка наклонившись вперед, будто делился секретом. — Это система. Моя система, не Мириа.

В голове мелькнуло, как я неделями наблюдал через Ананси за их тренировками. Паук видел то, что было скрыто от обычных глаз — разрывы в энергетических потоках, слабые места в защите, малейшие задержки в реакции. Я корректировал каждое движение, каждую технику, и теперь мог доказать, что это работало.

— Вы можете не любить меня или мои методы, — сказал я, — но они дают результат. И если кто-то хочет продолжать прогрессировать в том же темпе — добро пожаловать.

Тишина. Потом кто-то в толпе резко вскинул руку — высокий кадет с рубцами на щеке, чье имя я так и не запомнил.

— Всё это, конечно, прекрасно, — он кривил губы, будто пробовал что-то кислое, — но я не намерен идти за паучником.

В зале замерли. Даже те, кто уже повернулся к выходу, остановились, ждя моей реакции.

Я позволил паузе затянуться на лишнюю секунду — пусть прочувствуют вес этого слова. Потом расслабленно оперся на подлокотники кресла.

— Никто тебя не держит, — голос звучал ровно. — Но напомню: на церемонии мой паук разорвал льва Себиана. — Я намеренно использовал грубые слова, чтобы ударить по их воинскому самолюбию.

Толпа зашевелилась. Кто-то зашипел, кто-то засмеялся. Я продолжил, чуть повысив голос:

— Но если лев всё же победит паука — я тут же сложу все полномочия. И передам их Себиану.

Последнюю фразу я бросил уже через плечо, будто небрежно, но рассчитал каждый слог. Пусть запомнят: я не цепляюсь за власть. Я ставлю её на кон — как настоящий Регул.

Все повернулись к Себиану, расслабленно стоявшему у колонны с привычной надменной ухмылкой. Я пригласил его на эту встречу как гостя. Якобы. По сути же он был моим козлом отпущения. Львом отпущения.

— Да, — коротко бросил Себиан, отчеканивая слово так, будто это был приговор. — Договор есть. Через полгода. Честный бой у всех на виду. Победитель получает фракцию.

В зале пронесся шепот, и я уловил оттенки — одни кадеты явно обрадовались, другие сомневались, третьи уже мысленно делили ставки.

Хорошо. Пусть спорят. Пусть сомневаются. Чем дольше они будут гадать, кто сильнее, тем меньше будут замечать, как мои методы меняют правила игры.