Кадет из отряда Ирбана — кажется, его звали Юрт — нахмурился:
— А если они решат всей толпой выдвинуться в лес?
— Не выдвинутся, — покачал я головой. Во-первых, такая тактика нестандартна и вряд ли будет использовать на соревнованиях, которые, по сути, тренировка. А во-вторых, пяти сотням бойцов в ночном лесу передвигаться будет куда сложнее, чем нам, так что, если они и решат атаковать всем скопом, то только себе хуже сделают. Да к тому же генералы не рискнут оставить лагерь без защиты.
— Я доверяю Лейрану, иначе не объединился бы с ним, — поднял руку Ирбан, останавливая новые возражения. — Сделаем как он скажет.
Мы разделились на группы. Сорок человек с лопатами отправились рыть ямы-ловушки, маскируя их ветками. Ещё тридцать занялись установкой растяжек, силков и капканов. Остальные, включая меня, готовили позиции для обстрела.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда последняя ловушка была готова. Я осмотрел работу — рвы глубиной по пояс, несколько «волчьих ям» с заострёнными кольями на дне, даже пара маятников из брёвен.
Не смертельно, но во внушительном количестве. Против рядовых бойцов, в подавляющем большинстве не зашедших дальше уровня Ряби, этого должно было быть достаточно.
— Лейран, — Ирбан подошёл, потирая запачканную землёй ладонь. Его доспех успел изрядно запачкаться, а свои перчатки, в которых был в начале соревнования, он давно снял. И на самом деле было приятно видеть, что он был не только пижоном, но и умел, если надо, запачкать руки. — Начинаем как стемнеет?
— Да, — я кивнул на восток, где первые звёзды уже проступали в лиловом небе. — Пока скажи своим отдохнуть и набраться сил.
Кадеты замерли в ожидании. Ветер шевелил листву, и где-то вдали кричала сова. Я прикрыл глаза, мысленно прокручивая план ещё раз.
На реальной войне, где батальоны противника не просто стояли на одном месте, выставив дозорных по периметру лагеря, а еще и высылали разведчиков и в принципе легко могли куда-то двигаться, подобная тактика вряд ли сработала бы. Но военные игры все-таки были именно играми. Симуляцией реальности, а не самой реальность.
— По местам, — скомандовал я, когда с горизонта исчезло золото заката.
Тени сгущались, и первая стрела уже была на тетиве.
Тьма сгустилась над лесом, словно пропитанная чернилами, когда первые снаряды Потока прочертили ночное небо. Они вспыхнули желтоватыми сполохами, разрезая воздух с тихим свистом, прежде чем ударили в край лагеря.
Взрывы разорвали тишину — не оглушительные, но точные, будто хирургические надрезы.
— Тревога! — крикнул кто-то из часовых, и лагерь ожил, как потревоженный улей.