Я тоже собирался ложиться, когда кто-то остановился у моей палатки. Я едва успел сбросить с себя дремоту, тончайшие нити завибрировали в воздухе, готовые к атаке. Но это была всего лишь сестра, хоть и не самая предсказуемая.

— Можно? — голос Ивы звучал неестественно тихо, словно она боялась, что её услышат снаружи.

Я откинув край палатки, чтобы она могла войти. В свете тусклого кристального фонаря её лицо казалось бледнее обычного, а в глазах читалось что-то между решимостью и сомнением.

— Я хотела поговорить, — начала она, сжимая и разжимая кулаки.

Интересно, сколько времени у неё ушло на то, чтобы решиться на этот разговор?

— Говори, — я сел на спальном мешке.

Она замерла на секунду, будто подбирала слова, потом резко выдохнула:

— Прости. За всё.

Я приподнял бровь. Это было неожиданно.

— За издевательства. За то, что считала тебя никчемным калекой. — её голос дрогнул. — Теперь… я вижу, кто ты на самом деле. И я с тобой. Не потому что так безопаснее. Не потому что у меня нет выбора.

Она посмотрела прямо на меня, и в её взгляде не было ни капли привычной надменности.

Вот только, может быть это была выработанная за годы недоверчивость, но я чувствовал, что что-то здесь не так. Ива никогда не извинялась. Никогда.

Тем не менее, отказываться от извинений тоже не хотелось.

— Проехали, — сказал я. — Ты давно искупила всё, что было.

Она протянула руку — жест примирения. Я взял ее, и в тот же миг Ан внутри мен дрогнул. Тонкая вибрация, будто кто-то провел смычком по струнам.

Это был резонанс. Тот самый, который я чувствовал раньше — у Кайла, у Даргана, у тех, в ком уже жили проводники.

Но Ива? У нее не должно было быть проводника. Если только…

Я не подал вида. Просто сжал ее ладонь чуть сильнее, будто в знак благодарности, а потом отпустил. Но мозг уже лихорадочно перебирал варианты.

Ива кивнула, развернулась и шагнула к выходу из палатки, но остановилась у полога. Её пальцы сжали край полотнища, но не отодвинули его. В свете лампы её профиль казался резким, почти чужим.

— Знаешь, брат, — голос её был тише обычного, — иногда я думаю, что мы все просто пешки в чужой игре. Особенно когда кто-то сильный решает, что нам делать.

Ледяная волна пробежала по спине. Это не просто философская болтовня. Она что-то знает.

— Сильные всегда решают, — пожал я плечами. — Это просто значит, что надо стать еще сильнее.

Она повернула голову, и свет скользнул по её глазам — слишком блестящим, будто слёзы или… что-то ещё.

— Ты прав. Иногда пешка может сломать доску, если поймёт правила.

Прям как в тех дешёвых романах, где герои сыплют загадками вместо того, чтобы говорить прямо. Но если Ива рискует даже так намекать, значит, за ней следят. Или она боится кого-то настолько, что не рискует сказать больше даже наедине.