— Я не знал, что это к тебе, Секач, я же не провидец.
Прозвище Секач возникло после одного тяжелого спарринга. Соперник попался тяжелее и выше ростом. Первые минуты он держал дистанцию и сухо встречал джебами. Секач шел вперед буром. Он коротко сбивал защиту ударами по перчаткам и корпусу, заставлял противника глухо закрываться. А когда чужие руки инстинктивно поднимались к голове, Сергей сразу входил внутрь и начинал жестко рубить снизу.
Крюки шли один за другим, снизу вверх, без единой паузы. В печень, под рёбра, прямо в солнечное сплетение. Тяжёлые, короткие, злые. Соперник сначала ещё пытался отвечать, потом только прятался за локтями, а в конце уже просто тяжело висел на канатах.
В зале кто-то из стоявших у ринга уважительно выдохнул в наступившей тишине:
— Да он как секач фигарит… Фраза прилипла моментально.
С тех пор это и стало его коронкой: сначала разбить защиту, заставить закрыться, а потом пробивать любимую серию снизу-вверх, пока клиент не сложится. Даже в теннис он резал резко и крутил шарик снизу-вверх.
Поначалу Валерий Игнатьевич плевался, слыша эту кличку. Говорил, что мир окончательно свихнулся, раз вместо имен у людей клички, а вместо почета трудовому народу почет достается форце и распутству. Позже он смирился, но его всегда внутренне передергивало, когда он слышал уличный псевдоним Сергея.
— Дядя Валера… Что случилось? — Ничего страшного. Старик отмахнулся и сказал уже нарочито требовательно: — Секач.
Валерий Игнатьевич коротко рассказал всю суть. Без лишних слов описал сломанный видак, наглого торгаша в универмаге и то, как его унизительно послали. Секач слушал молча. Затем посмотрел на двоих своих парней, что сидели у стены, и коротко кивнул.
— Поехали. Посмотрим, что за фрукт там нарисовался. Разрулим, дядя Валера, не в первой.
Он надевал китайскую куртку абсолютно спокойно. Для него это было простое и понятное дело. Обидели человека, не чужого с подворотни, а родного. Значит, надо ехать и раскрутить зажравшегося хапугу по полной программе.
***
— Ну что там? — встретила Дениса продавец. Скользнула взглядом по его пустым рукам: — Сам сломал?
— Ничего необычного. В разгар праздника кассету пивом залил, просушил и решил дальше кино глянуть. А потом полез обслуживать. Рюмку в рот, остаток на ватку и давай скоблить, так что головку напрочь свернул.
Тело потряхивало, оно еще не ослабило свое пружинное напряжение, готовое выстрелить в любой момент.
— Татьяна! — подбежала Зинаида. — Что стоишь истуканом, иди в бухгалтерию, там аптечка есть. Обработай раны.