Он ждал во тьме лабиринта, чьи камни вовек не видели солнечного тепла. От самого первого вдоха обреченный на сиротство и мрак, он рвал зубами сырую плоть, захлебывался собственной бессильной яростью и с каждым веком всё глубже уходил от всего живого. Рога его оделись в гранитную твердь, а единственным законом его бессмысленного века осталась слепая, голодная мука.
Денис ощупал шершавый гранит и открыл глаза. Стены уходили отвесно вверх, в темных подтеках и глубоких бороздах от когтей: зверь веками вспарывал камень в исступлении, плавившем мозг. Пол покрывал толстый слой серого праха, а камень крошился и осыпался вниз от дикого рева чудовища, бившегося в тщетных порывах найти выход. По руке Дениса пробежал черный жук с масляным блеском панциря.
Денис отдернул руку. Жук сорвался, расправил крылья и спикировал на человеческое ребро, торчащее из кладки, как обломанный палец.
Воздух был густым и маслянистым. Привкус металла и прелой земли с каждым вдохом растекался волнами по телу.
Низкий свистящий звук словно огромные кузнечные меха качали воздух через узкое горло, который разорвал тишину, отозвавшись гулким эхом в коридорах. Камень под ногами дрогнул, и из самой тьмы выступил зверь. Широкие рога, потертые, с обломанными концами, и мертвые глаза, не отражавшие свет, смотрели на Дениса как на добычу, вдавливая в стену тяжестью взгляда. Он шел, продавливая пространство, сотрясая стены, а камень стонал.
Денис кинулся в ближайший проход. Он бежал по извилистым коридорам. Впереди забрезжил свет и открылся просторный зал. Но Минотавр уже стоял там: лабиринт замкнулся, вернув Дениса к тому, от кого он бежал. Зверь не спускал взгляда. Резкий выпад и рога метили прямо в грудь. Еще миг и конец.
— Вспомни, — прозвучал шепот в голове, похожий на эхо его собственных мыслей.
И в этот миг мир просел.
Тяжелая фигура Минотавра увязла в вязком киселе пространства. Денис плотью ощутил чудовищную тяжесть загустевшего воздуха. Зверь приближался неестественно медленно и почти торжественно. Под его шкурой неспешными волнами перекатывались тугие мышцы, а сорвавшиеся капли слюны, точно снежинки, паря, плавно опускались вниз.
Линию рогов, наклон удара и точку, где должна была хрустнуть его грудь, Денис угадал наперед, за единый миг. Он сместился резко в сторону, а для минотавра просто исчез и материализовался в другом месте. Неспешный шаг с пути зверя, плавный разворот корпуса и рога со всего маха врезались в гранит.
Камень треснул растянуто, необычным скрипичным звуком с долгим затуханием. Каменная крошка и две потревоженные мокрицы пушинками падали вниз.