Её голос становился тверже:

— Но женщинам ещё хуже. Нас вообще не считают за людей. Нам почти не дают обучаться магии. Нас отправляют на кухни, в прачечные, в медицинские крылья как санитарок. Говорят, что мы не способны к высокой магии. Что наша единственная задача — это поддерживать мужчин и рожать детей для… блага клана, но на самом деле для жестоких тренировок и генетических экспериментов Ракши.

Она сжала кулаки:

— Но это ложь. Некоторые из нас тайно тренируются. Изучают магию воздуха. И мы не слабее мужчин. Просто нам никогда не давали шанса это доказать. — Она сжала руки в кулаки. — Но главное не это, а то, что у нас отнимают наших детей. Мы не видим их практически с рождения, зато знаем через ЧТО они проходят. И никак не можем помочь. Точнее…

Она замялась, и я закончил за неё:

— Точнее, вы помогаете просто всем детям, которым можете?

Она с горечью мотнула головой.

— По рассказу Симона может сложиться такое впечатление. Но… мы не можем даже этого. Мы не можем так рисковать, ведь ребёнок вполне способен кому-то рассказать. Сдать такую помощницу, и потом её ждёт самое суровое наказание. Поэтому, мы помогаем лишь иногда. В самых вопиющих случаях. Когда просто не можем спокойно смотреть на всю эту жестокость. То, как издевались над Симоном, это…

Она замолчала, словно одни только воспоминания погружали её в кошмар.

Симон положил ей руку на плечо и мягко улыбнулся:

— Не будем об этом, хорошо? Всё уже давно в прошлом.

Она глубоко вздохнула, отгоняя от себя дурные мысли, а потом добавила, немного сменив тему:

— Многие мужчины Канвары втайне сочувствуют нам. Да и они сами видят несправедливость и сталкиваются с ней с самого детства. Но не могут ничего изменить. Ракша слишком силён. Его власть абсолютна. Любое сопротивление карается смертью.

Я слушал внимательно, а потом задал важный вопрос:

— Отличная речь. Но вот что меня интересует — если всё так плохо, как ты говоришь, то как ты сумела оказаться здесь? — Я усмехнулся. — Неужели Ракша любезно отпустил тебя обсудить возможность предательства с его злейшим врагом?

Однако, Сурья, не растерялась ни на секунду.

— Я воспользовалась хаосом после вашего нападения на монастырь Белого Облака.

Она выпрямилась:

— Там погибло столько магов, что пропажу одной женщины, которая занималась хозяйством, никто не заметит. Или заметят, но не скоро, а то и вовсе сочтут мёртвой.

Она продолжила объяснять:

— Я была завхозом. Занималась закупками, снабжением, связями с внешними поставщиками. У меня было много контактов за пределами монастыря. И как бы Ракшу ни боялись, очень многие его не любят. — Она замолчала, а потом многозначительно добавила. — Если правильно выбирать слова и людей, которым их говоришь, можно многое сделать без надзора Ракши и его приспешников. Так я и смогла выбраться из Синда.