Солнце здесь, на задворках Солнечной системы, казалось всего лишь ярчайшей звездой в черном небе, усеянном яркими, немерцающими россыпями звёзд, холодными иглами покалывающими глаза.
«Полярис» плыл по орбите высоко над унылой плоской заснеженной равниной. Только снег здесь был метановым. До самого горизонта не было видно никаких гор, скал, расселин, кратеров, возвышенностей или иных крупных деталей рельефа. Азотный лёд полностью «затопил» все неровности поверхности изо льда водяного.
— Две минуты, и снова будем проходить над Городом, — сообщила Лита, бортовой вирт-интеллект. — Дроны готовы к запуску.
— Нет, — Сьюзен Вонг не отводила напряженного взгляда от изображения поверхности планетоида на обзорном эйдодисплее. — Отставить дроны. Мы пойдем к Городу на челноке.
— Сюзи, это неразумно, — осторожно заметил Руф, теребя себя за седую бороду, и в его голосе сквозило едва различимое раздражение.
Он парил в невесомости над спинкой кресла Сьюзен, потягивая через трубочку горячую шаллу из герметичной ёмкости.
— Предлагаю провести разведку зондами, как предусмотрено протоколами. Мы не знаем, что там может нас ждать. Есть ли там жизнь? А если есть, то насколько она будет враждебна?..
—Верь мне, Город не враждебен, — фыркнула Сьюзен.
— Но… Откуда ты знаешь?
Сьюзен упрямо сдвинула брови:
— Руф! Не забывайся! Это мой корабль, и я решаю, что и как мы предпримем…
Руф неодобрительно покачал головой.
— Откуда ты знаешь, что не враждебен? Как ты вообще узнала про этот планетоид? В Койпере огромное количество тел, но ты…— он повернулся вокруг своей оси в пространстве и оказался лицом к лицу с Сьюзен. — Ты уверенно вывела нас именно к этой планетке, которая не значится ни в одном из каталогов. Она обращается под очень большим углом к эклиптике, возможно, она вообще не из нашей системы, а была некогда захвачена Солнцем. Поэтому её и не обнаружили ранее.
Руф пристально посмотрел ей в глаза:
— Откуда ты знала о ней?
— Я не обязана отчитываться перед тобой, — Сьюзен сжала губы. — Мне не до этого, поверь! Сейчас… Мы снова увидим его… Город!
Её глаза возбужденно блеснули.
На краю огромного разлома в коре планеты, бездны, залитой мраком, возвышались чёрные циклопические башни, достигавшие, согласно данным радара, нескольких сотен метров в высоту. Больше всего они напоминали чудовищные термитники — ни одной ровной линии, ни одного прямого угла. Эти сооружения словно бросали вызов всем человеческим представлениям о геометрии. И вместе с тем в них чувствовалось проявление Разума, хоть и чуждого людскому.