— Мне не идут рога, Хаким, — говорю я. — Впредь хотелось бы без них.
Я сажусь напротив, за свой стол. Ему не нравится, что я с ним обращаюсь как с подчинённым. Он же депутат, внук Сенатора.
— Следила за мной? Наняла детектива?
— Да.
— Ты вообще понимаешь, что сделала?
— Наняла человека и получила ответы на вопросы, которые задавала тебе. Правда, ему для этого понадобились две недели.
Хаким не отвечает. Я замечаю, что он постукивает каблуком по полу. Останавливается, когда замечает, куда я смотрю.
На публичных выступлениях муж умеет быть убедительным. Он говорит о выдержке, ответственности, умении слышать друг друга. Сейчас ему трудно усидеть на месте.
— Ты ведь не девочка, — произносит он уже спокойнее. — Наш брак с самого начала многое предполагал. Мы оба это понимали.
Да. Понимали. Мне было двадцать пять, когда отец впервые заговорил о Хакиме как о моём будущем муже. До того я видела его несколько раз: за столом у нас дома, на приёме, на открытии нового корпуса. Он был вежлив, сдержан, умел слушать старших. Отец его ценил.
«Он умный парень. Договоритесь», — сказал папа, когда я призналась, что ничего к нему не чувствую.
Отец посмотрел на меня с терпением, с каким объяснял какие-то важные вещи о бизнесе. Наш брак с Хакимом был его очередным бизнес-проектом, а я беспрекословно слушалась отца, потому что боготворила его.
«Потому что семья — это другая степень доверия. Ему нужна наша поддержка. Нам нужна его. Вы оба это со временем оцените».
Я верила отцу. К тому же Хаким мне нравился достаточно, чтобы согласиться на свидание, потом ещё на одно. Он не торопил, не был груб, приносил цветы. Я решила, что от любви не обязательно терять покой. Наверное, она может появиться постепенно, когда начнёшь жить с человеком, заботиться о нём, строить общее будущее.
Мне очень хотелось семьи. В первые годы я старалась. Узнавала, что он любит есть. Ждала его по вечерам и радовалась редким выходным вдвоём. Мне было неловко просить обнять меня, но иногда я всё-таки просила.
Хаким обнимал. Если не был занят. Потом я научилась заранее понимать, когда лучше не подходить. Перестала ждать к ужину. На вопрос, почему не сплю, отвечала, что работаю.
И действительно работала. У меня хотя бы получалось то, за что меня хвалил отец и уважали его партнёры.
— Я понимала, что вы с отцом хотите объединить возможности, — говорю я. — И согласилась стать твоей женой. Вторую семью мы не обсуждали.
— Ты была обеспечена. У тебя была свобода заниматься своим делом. Я никогда тебе не препятствовал.
— Спасибо за разрешение управлять предприятием, которое принадлежит моей семье.