Возвращаюсь в гостиную и высыпаю снимки на журнальный столик. Они разлетаются по поверхности, так что Алине приходится собрать их вместе.
— Вот, мама. Посмотри на любимого зятя.
Она ставит чашку и берёт ближайшую фотографию.
Её брови дёргаются, когда она замечает ребёнка на руках у Хакима. Мама приближает снимок, затем откладывает и выбирает другой. Молчит.
— Как он мог? — Алина наклоняется над столиком. — Господи, как он мог так с тобой? Боже мой! Боже, — причитает сестра, разглядывая фотографию, на которой мой муж поправляет шапку своему сыну.
— Он уже большой, — безэмоционально холодно замечает мама.
— Пять лет.
Жду маминого ответа в надежде, что хотя бы сейчас она скажет, что понимает меня. Но вместо этого она складывает два снимка вместе, совмещая края, и произносит с той же убийственно спокойной интонацией:
— Если так, то надо развестись по-тихому.
— По-тихому?
— Без публикаций. Без интервью. Всё решить через адвокатов. Незачем выносить сор из избы.
— Тебя только это волнует?
— Меня волнуешь ты. И Алина. Нам ещё жить среди этих людей.
Моя мама давно уяснила правила игры с тех пор, как вышла замуж за восточного мужчину с кучей родственников. Блондинка с голубыми глазами никак не укладывалась в картину мира моих бабушки и дедушки. Но мама не из робкого десятка. Она научилась играть по правилам отцовской родни, поэтому с ней все считаются. Папа смеялся: «Галочка у нас похлеще апашек знает, что надо делать». Я тоже смеялась. Только сейчас мне не до смеха.
Камилла
Рабочий день сегодня заканчивается в семь. Обычно я отпускаю секретаршу на час раньше, но тут она задерживается, потому что задерживаюсь я. Надев лёгкое пальто, беру со стола сумку и выхожу из кабинета. В тёмном окне отражаются светильники.
— Камилла Рашидовна, встречу с поставщиками перенесли на четверг, на одиннадцать. Подтверждение пришло вам на почту. А завтра финансовый директор просит полчаса перед совещанием.
— Поставьте на девять тридцать.
У дальнего окна стоит Закир, заложив руки за спину. Так обычно стоят военные, если мне не изменяет память. Он замечает мой взгляд, направляется ко мне и останавливается в нескольких шагах. Сейчас он похож на огромную, крепкую скалу. Чтобы видеть его лицо, приходится поднять подбородок.
— Освоились, Закир?
— Так точно, — коротко кивает. — Получил инструкции от начальника службы безопасности.
Начальник СБ был очень недоволен человеком со стороны. Когда я сообщила ему о своём решении, он так посмотрел на меня, что я вдруг почувствовала себя виноватой. Безопасник объяснял, сколько проверок проходят его сотрудники и почему личное доверие не заменяет профессиональной подготовки.