— Не надо передёргивать. Ты прекрасно знаешь, о чём я.
— Знаю. Ты сейчас перечислишь всё, что сделал для холдинга. Я помню, Хаким. Могу перечислить в ответ, что для твоей карьеры сделал мой отец.
— Я до сих пор лоббирую интересы твоего холдинга. Думаешь, достаточно подписывать бумаги в этом кабинете, чтобы всё продолжало работать?
— У меня достаточно связей, чтобы больше не зависеть от твоего лобби, дорогой.
Хаким качает головой.
— Самоуверенно.
— За эти годы я тоже кое-чему научилась.
— Благодаря кому?
— В том числе благодаря тебе.
Он поднимается и подходит к окну, у которого несколько минут назад стояла я. Смотрит вниз, на территорию. Когда-то здесь точно так же стояли они с отцом. Обсуждали расширение, поставщиков, людей, которых следовало пригласить на очередное мероприятие.
Я сидела на диване с чашкой чая. Меня уже считали будущей хозяйкой всего этого, но о моём будущем разговаривали без меня.
Сегодня я остаюсь за столом.
— Кто тебя консультирует? — спрашивает Хаким, не оборачиваясь.
— Это имеет значение?
— Хочу понять, кто советует тебе разрушать то, что столько лет строилось.
— Решение моё.
— Удобно так думать.
Он возвращается к креслу, но не садится. Берёт фотографию, где мальчик держится за его плечи.
Я не собиралась спрашивать. Ещё утром решила, что ограничусь тем, ради чего его вызвала. Никаких сравнений. Никаких вопросов о женщине.
Но сейчас спрашиваю:
— Когда я проходила ЭКО в последний раз, он уже был у тебя? — спрашиваю я.
Хаким кладёт фотографию.
— Был.
Мне требуется вся сила воли, чтобы продолжить.
— Ты говорил, что мы можем быть счастливы без детей.
— Я видел, в каком ты состоянии. Сколько можно было себя мучить?
— Ты мог уйти, — горько усмехаюсь. — Пять лет назад. Или раньше, когда она забеременела. Мог сказать, что у тебя будет ребёнок, и уйти.
— И устроить скандал на всю страну?
— Со скандалом можно было как-нибудь справиться и замять его. Токалки — не новость в нашем обществе.
Он смотрит на меня с раздражением.
— Тебе обязательно сейчас унижать меня?
На этот раз я не сразу нахожу ответ. Мы сидим в моём кабинете. Между нами фотографии его женщины и сына. Я ещё ни разу не повысила голос. И всё равно он считает себя униженным.
— У неё какой статус? — спрашиваю я. — Ты называешь её женой?
— Камилла…
— Называешь?
— Да.
Вторые жёны — они такие. Живут себе тихонечко, никого не трогают, спят с чужими мужьями и считаются токалками. При этом именно они самые любимые и желанные. Их шёпотом обсуждают первые жёны на светских раутах, перемывают им кости, но в глубине души понимают, что битву за своих мужчин они им проиграли.