Я увидел это все с такой ясностью, словно только что родился. Впервые удивленно открыл глаза, и огромный мир навалился на меня. Я замечал и чувствовал все, что в нем происходит.

Потом ощущения схлынули, как будто чья-то рука заботливо убавила их мощность. Но осталось чувство непривычной четкости.

Я ошарашенно покрутил головой. Ничего себе!

— Что с вами, ваше сиятельство? — крикнул Игнат, бросаясь ко мне.

Я улыбнулся, чтобы успокоить старика.

— Все в порядке, Игнат. Просто у меня неожиданно открылась способность.

Я опустился на стул, откинулся на спинку и посмотрел на Гораздова.

— Артефакт работает, Владимир Кириллович. Необычные ощущения, мне нужно к ним привыкнуть. Давайте, наконец, завтракать.

И мы стали пить чай с блинами.

Я разложил блин на тарелке и намазал его вареньем — густым, прозрачным, сваренным из целых ягод клубники. Варенье пахло медом, и я удивленно спросил об этом Игната.

— Господин Люцерн посоветовал добавить мед, — объяснил Игнат. — Сказал, что варенье так будет дольше храниться. Он и мед принес — свой, особенный.

Я понимающе кивнул. На Потаенной поляне водились особенные магические пчелы, и мед они делали изумительный — сладкий, душистый.

Игнат мечтательно улыбнулся.

— Когда я мальчонкой был, меня родители в деревне часто за ягодой посылали. Дадут лукошко, и шагай вместе с другими ребятами. Лес густой был, темный — елки разлапистые. А за елками — ручей, и весь берег малиной зарос. Ох, и сладкая там малина росла, в огороде такую не вырастить!

— Медведи тебе там не попадались? — с улыбкой спросил я.

— Было дело, — ничуть не смущаясь, кивнул Игнат. — Как-то беру ягоду и слышу — кто-то ворочается в малиннике и ворчит недовольно. А слов не разобрать. Я поглядел, и показалось мне, что это дед в шубе. Даже смешно стало — летом, по жаре и в шубе. Собирает ягоду на четвереньках, губами чмокает, кусты ломает. А тут ветерок переменился и подул от меня к нему. Дед как заворчит, встал на дыбы, и оглядывается. Я смотрю, а это медведь! Здоровый, выше человека ростом. Ох, и бежал я оттуда! Мигом в деревне очутился. Но лукошко с ягодой не бросил.

Мы с Гораздовым рассмеялись, слушая рассказ Игната. Настолько живо он описал недовольство медведя и свой внезапный испуг.

— Александр Васильевич, у меня к вам есть просьба, — вспомнил Гораздов, когда Игнат закончил рассказывать. — Вы не могли бы поговорить с туннелонцами?

— О чем именно? — улыбнулся я.

— У меня все готово к переезду в новую мастерскую. Но хотелось бы удостовериться, что такие необычные существа не против соседства со мной. И кроме того…