— Господин Тарановский, что означает это самоуправство? — начал прокурор.

И тут я взорвался. Весь холодный гнев, что я сдерживал, вырвался наружу.

— Самоуправство⁈ — прорычал я так, что они вздрогнули. — Я выполняю вашу работу, господа! Вчера губернатор Деспот-Зенович лично приказал вам начать расследование! И что вы сделали? Ничего! Вы сладко спали в своих постелях, пока этот ублюдок, — я ткнул пальцем в Хвостова, — посылал ко мне убийц!

Я шагнул к жандармскому офицеру.

— Вы знаете, кто такой князь Долгоруков? Начальник Третьего отделения? Я имею честь быть с ним лично знакомым. И я напишу ему сегодня же! Напишу о том, как в Тобольске обстоят дела с правосудием! О том, что жизнь человека, находящегося здесь по личному поручению великого князя, не стоит и ломаного гроша, потому что местные власти погрязли в лени и коррупции!

При упоминании имен великого князя и Долгорукова лица чиновников вытянулись. Прокурор побледнел, жандарм вытянулся в струнку. Они поняли, что речь идет не просто о скандале…

— Ваше благородие… господин Тарановский… не нужно… — залепетал прокурор. — Мы все сделаем! Немедленно!

— Мы разберемся… — поддакнул жандарм.

Я обвел их тяжелым, презрительным взглядом. Они были напуганы. Они были готовы на все.

— Хорошо, — произнес я, сменяя гнев на ледяное спокойствие. — Возможно, я не стану беспокоить князя. Если вы докажете, что способны наводить порядок во вверенной вам губернии. Немедленно. Это мое первое и последнее условие.

Следующие два дня Тобольск гудел, как потревоженный улей. Чиновники, еще вчера смотревшие на меня с ленивым высокомерием, теперь летали по городу, боясь навлечь на себя гнев не столько губернатора, сколько таинственного столичного гостя с пугающими связями.

Мой визит к Деспот-Зеновичу в этот раз был коротким. Он доложил мне о ночном происшествии так, будто это была его собственная блестящая операция по поимке опасных преступников. Губернатор заверил, что следствие будет проведено в кратчайшие сроки, а виновные понесут самое суровое наказание. Он был в ужасе от случившегося, но еще больше — в восторге от возможности выслужиться и показать свою эффективность. Я молча слушал, давая ему насладиться своей ролью, и понимал, что теперь у меня в Тобольске есть могущественный и очень сговорчивый союзник.

Так же удалось сговориться с губернатором, что дом Хвостова заберут в казну и выделят под новый приют, и детей сегодня же из тюремного замка перевезут туда.

Встреча с владыкой Варлаамом прошла в совершенно иной тональности. В тишине кабинета, пахнущего ладаном и старыми книгами, я поблагодарил его за отеческую помощь. Он внимательно выслушал мой рассказ о ночных событиях, и его лицо стало еще более строгим.