Но самое жуткое строение стояло особняком, чуть в стороне. Оно было сложено не из досок, а из дикого камня, и больше походило на звериную клетку, чем на человеческое жилище. Толстая, обитая железом дверь и крохотные, зарешеченные оконца под самой крышей не оставляли сомнений — это была тюрьма, карцер для провинившихся рабов. Дверь была открыта. Внутри, в полумраке, стоял тяжелый, кислый смрад. На земляном полу валялись ржавые цепи и сломанные колодки. Рядом с тюрьмой нашлась и полузасыпанная яма, полная человеческих костей. Сюда сбрасывали умерших от побоев рабов.

На краю лагеря мы наткнулись на следы недавней резни. Пять или шесть трупов надсмотрщиков лежали там, где их настигла месть. Их черепа были проломлены ударами кайл и лопат — рабы, почуяв свободу, расправились со своими мучителями их же собственным инструментом. Их тела уже начали раздуваться на солнце, привлекая тучи жирных, изумрудных мух. И ни одного живого хунхуза — уцелевшие в резне сбежали, как крысы с тонущего корабля.

Сам прииск находился прямо на берегу реки. Тут тоже все дышало запустением: брошенные промывочные лотки, перевернутые тачки, какие-то корзины и прочий немудреный инструмент. Беглый осмотр прииска показал, что Тулишен не заморачивался современной техникой: золото мыли обычными лотками. Несомненно, добрая половина его шла «в отвал» — такие примитивные технологии добычи не давали нормального качества извлечения драгоценного металла из породы.

Я отдал приказ не задерживаться. В этом месте смерти и запустения не было ничего, что могло бы нам пригодиться, кроме мрачного напоминания о том, какая ненависть кипела в сердцах тех, кого Тулишэнь превратил в своих рабов.

Ко второму прииску, расположенному в пяти верстах дальше, мы подошли уже к вечеру. Та же самая картина: брошенное хозяйство, следы короткой, яростной резни и ни одной живой души.

Эта пустота давила на нервы куда сильнее, чем открытый бой. Мы шли через вымершую империю Тулишэня, и напряжение нарастало с каждым шагом. Все понимали — где-то впереди нас ждет настоящее сопротивление. Враг стянул все силы в одну точку, и он будет драться до последнего.

К началу следующего дня тропа привела нас к устью узкого, мрачного ущелья. Скалы здесь подступали так близко, что, казалось, готовы были сомкнуться, навеки похоронив под собой и речку, и нас. Склоны были покрыты редким, чахлым лесом и осыпями, а в самом воздухе висела какая-то зловещая, застывшая тишина. Даже птицы не пели. Словно пасть гигантского каменного зверя, ущелье выдыхало холод и мрак. По словам Сяо Ма, именно там, за поворотом, и скрывался «Тигровый Зуб». Я дал знак остановиться.