— Пф-ф… — передразнил он чадящий запальный шнур. — Мы и не такое видали! — проворчал он себе под нос и с размаху, будто кидал камень через реку, на добрых сорок шагов зашвырнул динамитную шашку.

Сафар сработал быстро и без лишних эмоций, как хорошо отлаженный механизм смерти. Короткий, точный бросок, и он тут же отступил назад, сохраняя непроницаемое выражение лица.

А вот Тит… огромный молотобоец на мгновение застыл, держа в своей ручище-лопате шипящий, изрыгающий искры заряд. В его глазах отразился… даже не столько страх, сколько первобытное непонимание злой, колдовской силы, заключенной в этом маленьком темном цилиндре.

— Швыряй, ворона! — нетерпеливо рыкнул Сафар, подтолкнув его в плечо.

Тит будто очнулся, и исполинская ручища его послала смертоносный снаряд по высокой дуге.

Один за другим четыре оглушительных взрыва громыхнули в овраге, и мощь этого оружия окончательно убедила нас в успехе предстоящей атаки.

Затем мы начали загружать джонки оружием и припасами для предстоящего похода.

— Ударный отряд формируем так, — водил я пальцем по карте. — Мои двадцать девять бойцов, костяк — наша старая команда каторжан. И отряд тайпинов для маскировки. Они будут изображать из себя хунхузов и рабов, возвращающихся после провоза груза на наш прииск. Добровольцы из деревни остаются на обороне прииска, а нанайцы Аодяна прибудут «вторым рейсом» вместе с казаками, за которыми я послал. Для них места в лодках уже не оставалось.

Приказы посыпались один за другим, короткие и четкие, как выстрелы.

— Готовьте джонки! Погрузить боеприпасы и шашки. Тайпинов немедленно переодеть в вещи убитых хунхузов! Взять двоих пленных бурлаков — они будут проводниками. И немедленно пошлите гонца к атаману Гольцову! Пусть казаки выступают без промедления. Мы начинаем.

Маховик войны был запущен, и остановить его стало невозможно.

В ночь пред выступлением я стоял один на берегу ручья, и холодный, влажный туман, поднявшийся от воды, обнимал плечи, глушил звуки, превращая мир в слепое, безмолвное пространство. В переметной суме у меня на боку тяжело лежали «драконьи зубы», усовершенствованные нами динамитные шашки. Их вес давил, заставляя думать.

Казалось бы — зачем? Зачем все это? Впереди, в другом, почти нереальном мире, ждали карты золотых полей Бодайбо, миллионные сделки и переговоры в тиши петербургских кабинетов. Уважение, влияние, созидание. Целая финансовая империя, которую можно было построить. Спокойная, обеспеченная жизнь, в которой выстрелы звучат только на охоте. Брак с Ольгой наконец! Нужно было лишь остановиться и кое о чем позабыть. Перешагнуть через труп замученной женщины, через мертвую пустоту в глазах Сафара, через собственное слово, данное не только ему, но и себе.