Овсянников, до этого смотревший на меня с усталой отстраненностью, коротко кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на глубокое понимание и даже уважение.

Закончив с этим, я выпрямился, оглядывая наш взбудораженный лагерь.

— Стой, кто идет⁈ — вдруг раздался крик дозорного, а в ответ — гортанные возгласы.

— Нанайцы наши пришли! — с облегчением прогудел схватившийся было за ружье Тит.

Действительно, это были люди Аодяна. Один за другим тридцать четыре крепких широкоскулых охотника-нанайца, ведомых молодым вождем, вышли из чащи леса. Аодян в сопровождении Орокана сразу же подошел прямо ко мне.

— Мы видели хунхузов, Курила-дахаи! — без предисловий произнес он, а Орокан тут же перевел его гортанные слова. — Это не воины. Это еду везут.

Эта новость упала в напряженную тишину, как камень в воду, мгновенно меняя все. Оборонительная суета на прииске тотчас же замерла. Наш лагерь, только что напряженно готовившийся к обороне, вдруг загудел в предвкушении славной охоты.

— Отставить работы! — приказал я готовившим тын мужикам. — Будем готовить засаду!

Задача слежки, разумеется, легла на тех, кто был плотью от плоти этой тайги. Я подозвал к себе Аодяна.

— Мне нужно знать каждый их шаг: сколько их, где останавливаются, где отдыхают. От вас зависит успех нашей засады!

Молодой вождь коротко кивнул, и его охотники растворились в зарослях, словно превратившись в невидимых духов ручья. Вскоре от них поступили первые сведения, приносимые бесшумными гонцами, внезапно словно из-под земли появлявшимися из леса.

Как оказалось, караван хунхузов двигался прямо по руслу ручья. Не тратя время на перевалку груза, они просто тащили лодки по руслу ручья. Дело это шло мучительно медленно — сильное встречное течение и бесконечные изгибы русла выматывали бурлаков, заставляя конвой ползти черепашьим шагом. Нанайцы насчитали десять больших, тяжело груженых джонок. Их тянула почти сотня рабов. А на каждой лодке, лениво переругиваясь и покуривая, сидело по четыре-пять хунхуза-охранника. В общей сложности до полусотни хорошо вооруженных бандитов. Серьезная сила, если дать ей возможность приготовиться к бою. Но никто не собирался давать им ни единого шанса сделать это.

Мы выбрали идеальное место — узкий, заросший овраг, где ручей делал крутой поворот, заставляя лодки подходить почти вплотную к берегу. Настоящая волчья яма, огневой мешок. Приказ, отданный мной командирам групп — Мышляеву и Левицкому, — был прост: враг не должен заметить ничего до самого последнего мгновения. Ни одна ветка не должна хрустнуть под сапогом, ни один ствол блеснуть на солнце. Мы должны были стать частью этого берега — камнями, корягами, мхом.