Она подошла решительным шагом. Мужчина еще не оправился от пережитого испуга. «Это ничто по сравнению с тем, что ты заставил пережить других. Для тебя они посторонние, для всех нас – братья!» Зейя вытащила из пляжной сумки утюг. Утюг своей матери. Она взяла его из дома, собираясь в Канны. Преступный умысел.

У него сделалось странное выражение лица, он сощурился, не понимая, откуда взялась незнакомка и что за предмет она держит. Удивление исказило черты лица. Как будто их нарисовал неумелый подражатель Пикассо.

– В семь лет мой брат обжег себя утюгом. Нас он убеждал, что это вышло случайно, но я знала правду.

Зейя ударила Шарпея в лицо. С невероятной силой. Раздался жуткий треск сломавшихся костей. Она никогда никого не била так внезапно и жестоко. Он упал на землю. В нескольких метрах от них что-то шептало море. Средиземное. Ее Средиземное море. Она дотащила тело до воды. Плюх! Забери его. Унеси его. Черная вода поглотила и тело, и орудие преступления. Мать Зейи будет повсюду искать свой утюг, удивляясь, куда он мог деться, кому понадобился. Через несколько часов начнется шторм, и море станет ее сообщником. Тело найдут далеко от берега.

Зейя видела, как брат нанес себе увечье. Ему было семь лет, ей – четыре. Она видела, как он приложил утюг к тощему бедру. В тот день на нем были синие футбольные трусы. Обезумевшие от боли черные глаза смотрели, как горячая железяка бесшумно вплавляется в плоть. Он не закричал – вопль издала она. Родители повезли сына в больницу, и по дороге Льес потерял сознание на заднем сиденье машины. Фатиха осталась с Зейей, которая не выдала секрет брата. Это не был несчастный случай. Самокалечение трудно понять, если тебе четыре года. Она приняла это за опасную, запрещенную игру. За глупость, которую совершил мальчишка.

Услышав разговор Нат и Льеса в саду, Зейя сразу вспомнила тот случай.

Льес поговорил с сестрами после встречи с Линой. Описал все муки, через которые он прошел, рассказал, как несколько раз лечился в Гарше, как спасся благодаря Натали и собственной внутренней силе, о которой не подозревал, и говорил так, словно Фатиха и Зейя были чужими и ничего о нем не знали. Он не мог позволить, чтобы подонок продолжил развращать детей. Он собирался жить дальше. Наконец-то.

Зейя ничего не рассказала о том, что произошло в Каннах. И не расскажет. Никогда. Никому. Но положит все силы на защиту невинных.

Я слишком много выпила и не уверена, что песни мы слушали именно в таком порядке. За исключением последней. Бретонский оркестр Ланн-Биуэ. Бессмысленное название, которое никто не запоминает. Вспоминая эту песню Алена Сушона, люди говорят: «Ты видел свою жизнь не такой…» После свадебного пира мы отправились в лотерейный дом. Было четыре утра.