Она затаптывает каблуком окурок и поднимает его, чтобы не засорять пространство.

– Ну что, пойдем танцевать?

– А пойдем!

Зейя на три года моложе Льеса. Ему первому она улыбнулась после рождения. Нежный брат говорил ей: «Подожди, сейчас помогу тебе построить замок. Замерзла, моя птичка? Будут доставать в школе, скажешь мне, договорились?» Он всегда защищал ее от старшей сестры Фатихи – та вечно пыталась командовать.

Олицетворенное правосудие, Зейя стала адвокатом по уголовным делам и бралась за дела, которые общественное мнение считало заведомо проигрышными. Именно такие сильнее всего возбуждали ее азарт. Эта дочь эмигрантов как львица сражалась за лучшие оценки в школе и никогда не верила в фатум. В начале 2000-х она стала единственной женщиной в Маконе, выбравшей не гражданское, а уголовное право. Обвиняемые не доверяли женщинам-адвокатам, считая, что мужчины защитят их интересы лучше.

Она долго представляла интересы мелких мошенников и воришек как государственный адвокат, пока к ней не попало дело об обвинении в убийстве полицейского. Подсудимого оправдали за недостаточностью улик – Зейя выиграла благодаря блестяще разработанному плану и сумела посеять обоснованное сомнение в умах присяжных, которые предпочли не посылать потенциального невиновного за решетку. Три месяца спустя арестовали настоящего убийцу. С тех пор все хотели, чтобы их интересы представляла мэтр Мансур.

Зейя всегда стремилась защищать тех, кто не мог или не умел объясниться самостоятельно. Она не поняла, почему ее брат вдруг перестал играть в футбол, хотя был лучшим игроком и мог сделать блестящую спортивную карьеру. В ответ на ее вопрос он печально улыбнулся и произнес всего две фразы: «Я уеду. Ты получишь мою комнату…» Когда Льес ушел из родительского дома, Зейя сочла это своим личным поражением и много недель лила слезы.

В 2009-м она находилась в бывшей комнате Льеса и услышала, как он обсуждал с Натали неприятную встречу в Каннах. Зейя работала над документами, светя себе фонариком, чтобы не налетели комары. Она сразу поняла природу причиненного зла и решила, что он отдалился от родных, чтобы свободно предаваться предосудительным увлечениям.

Льес прошел по краю пропасти – не попал в полицию, он не хотел, чтобы его задержали с порошком, ведь алкоголь был легальным лекарством, за бутылку в тюрьму не сажают. Одно плохо – любое спиртное подпитывает печаль.

С годами Зейя смирилась с тем, что иногда по вечерам и в каждый уик-энд Льес являл собой жалкое зрелище, а по воскресеньям, обедая у родителей, выглядел просто ужасно.